0

К сожалению, в Вашей корзине нет ни одного товара.

▼ ▼ Почитать книгу онлайн можно внизу страницы ▼ ▼
Купить книгу Том 11 и читать онлайн
Cкачать книгу издательства Феникс Том 11 (автор -  в PDF

▲ Скачать PDF ▲
для ознакомления

Бесплатно скачать книгу издательства Феникс "Том 11 " для ознакомления. The book can be ready to download as PDF.

Внимание! Если купить книгу (оплатить!) "Том…" сегодня — в воскресенье (14.08.2022), то она будет отправлена во вторник (16.08.2022)
Сегодня Вы можете купить книгу со скидкой 0 руб. по специальной низкой цене.

Все отзывы (рецензии) на книгу

Оставьте свой отзыв, он будет первым. Спасибо.
> 5000 руб. – cкидка 5%
> 10000 руб. – cкидка 7%
> 20000 руб. – cкидка 10% БЕСПЛАТНАЯ ДОСТАВКА мелкооптовых заказов.
Тел. +7-928-622-87-04

Том 11

awaiting...
Название книги Том 11
Год публикации 2022
Издательство Эксмо
Раздел каталог Историческая и приключенческая литература
ISBN 978-5-04-165173-2
Артикул P_9785041651732
Количество страниц 576 страниц
Тип переплета цел.
Полиграфический формат издания -
Вес книги 1600 г
Книг в наличии 4

Аннотация к книге "Том 11" (Авт. )

Книга из серии 'Собрание сочинений Дины Рубиной'

Читать книгу онлайн...

К сожалению, для этого издания чтение онлайн недоступно...

Способы доставки
Сроки отправки заказов
Способы оплаты

Другие книги автора Рубина


Другие книги раздела "Историческая и приключенческая литература"

Читать онлайн выдержки из книги "Том 11" (Авт. )

ДИНА РУБ И НА
2008-2009
ДИНА РУБ И НА
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ
НХХ1
2022
УДК 821.161.1-3
ББК 84(2Рос=Рус)6-44
Р82
Художественное оформление серии Юлии Стоцкой
Рубина, Дина.
Р82 Собрание сочинений. 1—ХХ1. Том XI. 2008—2009 / Дина Рубина. — Москва : Эксмо, 2022. — 576 с.
18В\ 978-5-04-165173-2
В одиннадцатый том полного собрания сочинений Дины Рубиной вошел хорошо известный многим роман «Белая голубка Кордовы» — в новой авторской редакции. И специально созданное для этого тома вступительное эссе автора.
УДК 821.161.1-3
ББК 84(2Рос=Рус)6-44
!8В\ 978-5-04-165173-2
© Д. Рубина, 2022
© Стоцкая Ю., оформление переплета, 2022
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022
Легкая работа...
Предисловие
Есть книги, которые в комментариях не нуждаются. Не нуждаются в предисловиях, в послесловиях, трудно поддаются литературоведческим схемам и толкованиям, выскальзывают из любых формул, и вообще, ведут себя настолько независимо, будто, вырвавшись из-под пера писателя, решили полностью порвать со своим автором и дальше существовать самостоятельно.
У меня тоже есть такие книги. Одна из них — «Бе
6 моей героини; оптику, фокусы с зеркалами... Словом, это была адская работенка, вернее, целый вагон непро
Когда роман вышел, я решила, что для следующей книги выберу какую-нибудь родственную тему, что-то прожитое-исхоженное, знакомое до кончиков пальцев, до самых распоследних мелочей. Словом, легкую работу.
Ну, так и не было нужды далеко искать: дочь ху
Однажды мы с мужем оказались в компании аукци
Домой мы ехали в полном молчании. Я переварива
«Неужели так просто обмануть экспертов?» — нако
«Экспертов — запросто, — задумчиво отозвался он. — Мало кто из них по-настоящему понимает в глу
«А ты бы мог подделать... скажем, Фалька?»
«Ну, если поставить такую цель. Но в этом деле много чего завязано: нужен старый аутентичный холст, родной подрамник. Да и обстоятельства жизни худож
Помнится, еще ничего не решив, я подумала: это ж надо, у меня тут под боком эксперт настоящий, а я це
Как рождается литературный герой? Как он прихо
7
8 стве, одним из драгоценных талантов которого является умение перевоплотиться в любого гения, стиль которо
Захар Кордовин, один из самых близких мне, со
И весь год, пока по 10, 12 часов в день писала эту книгу, проклиная свою самонадеянность и мечту о «легкой работе», дотошно изучая технику живописи, технику реставрации, топонимику городов, историю ис
. словом вел себя как настоящий Художник.
Дина Рубина
БЕЛАЯ ГОЛУБКА
КОРДОВЫ
Посвящается Боре
Нет на земле ни одного человека, способного сказать, кто он. Никто не знает, зачем он явился в этот мир, что означают его поступки, его чувства и мысли, и каково его истинное имя, его непреходящее Имя в списке Света...
Леон Блуа
«Душа Наполеона»
Часть I
Глава первая
1
Перед отъездом он все же решил позвонить тетке. Он вообще всегда первым шел на примирение. Глав
— Ну, что, — спросил он, — что тебе привезти — кастануэлас?1
— Иди к черту! — отчеканила она. Но в голосе слышалось некоторое удовлетворение, что — позво
— Тогда веер, а, Жука? — сказал он, улыбаясь в трубку и представляя ее патрицианское горбоносое лицо в ореоле подсиненной дымки. — Прилепим те
— Мне ничего от тебя не надо! — сказала она строптиво.
— Вона как. — Сам он был кроток, как голубь. — Ну ла-адно... Тогда привезу тебе испанскую метлу.
1 Кастануэлас (исп.) — кастаньеты.
14
палась.
— А на какой еще ваша сестра там летает? — вос
Она швырнула трубку, но это было уже не ссо
* * *
Оставалось только закруглить еще одно дело, сю
И завтра наконец на утренней зорьке, на фоне бирюзовых декораций, из пены морской (лечебно
Не торопясь, он уложил любимый мягкий чемо
Готовясь к поездке, он всегда тщательно проду
Ну, вот. Теперь эксперт одет достойно на все пять дней испанского проекта.
Почему-то слово «эксперт», про себя произнесен
Продолжая смеяться, перекатился к краю тахты, свесился, вытянул нижний ящик платяного шкафа и, порывшись среди мятых трусов и носков, вытащил пистолет.
Это был удобный, простой конструкции «глок» системы Кольта, с автоматической блокировкой ударника, с несильным плавным откатом. К тому же при помощи шпильки или гвоздя его можно было разобрать в одну минуту.
Будем надеяться, дружище, что завтра ты про
Поздним вечером он выехал из Иерусалима в сто
Не любил съезжать по этим петлям в темноте, но недавно дорогу расширили, частью осветили, и вер
Но за перекрестком, где после заправочной стан
15
16 которой далекими огоньками слезился иорданский берег...
Минут через сорок из тьмы внизу взмыло и рас
Из всех его женщин она была единственной, кто, как и он, дай ей волю, укладывалась бы с петухами и с ними же вставала. Что оказалось неудобным: он не любил делить с кем бы то ни было свои рассвет
Ради этих драгоценных рассветных часов он ча
Въехав на стоянку отеля, припарковался, достал из багажника чемодан и, не торопясь, продлевая по
— Спишь?! — шутливо гаркнул охраннику-эфио
Тот встрепенулся, зыркнул белками глаз и не
— Да ла-а-дно...
Они знали друг друга в лицо. В этом отеле, много
не от курортного поселка, он любил назначать дело- 17 вые встречи, последние, итоговые: тот самый завер
И правильно: как говорил дядя Сёма — не пото
Вот он, пятьсот тринадцатый номер. Бесшумное краткое соитие замочной прорези с электронным ключом, добытым у осовелой дежурной: понимаете, не хочу будить жену, бедная страдает мигренями и ра
Никакой жены у него сроду не было.
Никакими мигренями она не страдала.
И разбудить ее он собирался немедленно.
Ирина спала, как обычно, завернутая в кокон одеяла, как белый сыр в друзскую питу. Вечно упа
Бросив на пол чемодан и куртку, он на ходу стя
Ирина проснулась, и они завозились одновремен
— ...ты обещал, бессовестный, обещал...
— ...и сдержу обещание, человек ты в футляре!
— ...ну, что ты, как дикий, набросился! погоди...
постой минутку...
18
— ...фу, наглец... ну дай же мне хотя бы...
— ...кто ж тебе не дает... вот, пожалуйста, и вот... и вот... и... во-о-о-о-о...
...В открытой двери балкона солидарная с ним в ритме лимонная луна то взмывала над перилами со своим лупоглазым бесстыдным «Браво!», то опу
...Затем Ирина плескалась в душе, то и дело пере
Наконец поднялся и вышел на балкон.
Гигантский отель погружен был в оцепенелый сон на краю мерцающего соляного озера. Внизу, в окружении пальм, полированной крышкой рояля лежал бассейн, в котором скакала желтая ломкая лу
Стылое мерцание соли вдали сообщало непод- 19 вижной ночи ледяное безмолвие, нечто новогод
Что ж, за подарками дело не станет.
— Ты с ума сошел: голым — на балкон? — послы
Иногда ее хотелось не то чтобы выключить, но слегка убавить звук.
Он закрыл балконную дверь, задернул штору и за
— Ты поправилась... — задумчиво проговорил он, валясь на кровать и разглядывая Ирину в распахну
— Что-о-о?! Что это за баба?
— Натурщица Майоля. Скинь-ка этот идиотский халат, ага... и повернись спиной. Да, те же про
Она хмыкнула, плюхнулась в глубокое кресло ря
— Ну, давай валяй... Расскажи мне еще что- нибудь про меня.
— Эт пожалуйста! Понимаешь, когда женщина чуток набирает весу, ее грудь становится благостней, щедрее... улыбчивей. И цвет кожи меняется. Нежный слой подкожного жира дает телу более благородный, перламутровый оттенок. Возникает такая... ммм... прозрачность лессировок, понимаешь?
Он уже не прочь был вздремнуть перед рассветом хотя бы часик-полтора. Но Ирина закурила и бы
20 к священной жертве. Главное, чтоб не принялась от
— И потом, знаешь... — зевнув и поворачиваясь на бок, продолжал он, — вот это мерное колыхание бедер, вид сзади и сверху, оно сводит с ума, если еще ладонями...
— Кордовин, гад! — перегнувшись, она швырнула в него пустой сигаретной пачкой. — Ты прямо сире
— Не-а, — бормотнул он, неудержимо засыпая. — Я просто... влюбленный...
Все это было сущей правдой. Он любил женщин. Он действительно любил женщин — их быстрый ум, земную толковость, цепкий глаз на детали; не уставал повторять, что если женщина умна, то она опаснее умного мужчины: ведь обычная проница
Он дружил с ними, предпочитал с ними вести дела, считал более надежными товарищами и во
* * *
Проснулся он, как обычно, в пять тридцать. Уже много лет какой-то усердный и неумолимый ангел заводил где-то в вышних казармах побудку, и минута в минуту — какой бы сон ни снился, какая бы уста
Но до этого ему сегодня опять показали жестянку.
Вроде как он поднимается, с усилием ворочая торсом, — в этих снах всё всегда происходит с не
Ну, Жу-у-ка, простонал он, как всегда (сценарий движется, сон катится под гору, вернее, мучитель
И он тянет пудовую руку, с усилием, как воду, преодолевая толщу сна. Тянет руку, тянет... Хватает наконец тяжелый кубок, вертит в пальцах, подносит к глазам. И плывет по трем легким волнам трехмач
21
22 И тогда лишь проснулся. Вроде проснулся-таки. Господи, доколе... Прости, Жука!
Он долго стоял под жгучими плетками воды, по
Затем побрился, не торопясь, тихо насвистывая, чтобы не разбудить раньше времени удава там, на кровати... Славного полненького удава, чьи упругие кольца, так сладко пульсируя, сжимают... м-да. Все же не надо позволять ей полнеть и дальше.
Старательно выбривая выпяченный подбородок (в ежеутреннем бритье это главная мука — крутой, как твердое яблочко, подбородок с труднодоступ
А ты слегка подсох, парень... Дядя Сёма сказал бы: подобрался. В молодости был скорее крепышом. Часто даже за боксера принимали. Сейчас утоньшил
Только ежик густых черных волос (фамильно устойчивый пигмент, небрежно отвечал он на ком
Когда на цыпочках он вышел из ванной, чтобы достать из чемодана рубашку и костюм, выяснилось, что и Ирина проснулась — черт, как некстати эта ее жаворонковая природа! — и лежит в своем коконе,
лохматая, в отвратительном настроении и полной боевой готовности.
— Трусливо сбегаешь, — она внимательно и на
— Ага, — он широко ей улыбнулся. — Ужас
— Любимой женщины. Да их у тебя в каждом го
— Сто?! Зачем же столько, о боже! «Кому это на
— Какая ты сволочь, Кордовин! Мы же решили, что теперь всегда будем ездить вместе.
Вот это она зря. Гнусное коммунальное сочле
— Не заставляй опять штаны снимать, хозя-а- ай-ка, — придурковато-жалобно затянул он, — за-а- дница стынет! Вишь, я уже в портупее.
И все же подошел к кровати, прилег — прямо в костюме — рядом с ней, заспанной, несчастной, нащупал и безжалостно вытащил из одеяльного свертка ее голую руку, принялся целовать, поднима
23
24 Его правилом было: никаких уменьшительных. Все только полными, звучными прекрасными име
И она отмякла, рассмеялась от щекотки, прижала к уху голое плечо.
— Вкусно пахнешь: жасмин... зеленый чай... Это что за одеколон?
— «Лёкситан». В дьюти-фри всучили, в Бостоне. Там продавалка такая старательная попалась, на со
— Что это значит?
— Какая разница? Это значит «Эль Греко: чело
Это была одна из их любимых фразочек, которых за три года накопилось немало: замечание продавца дорогого магазина в Сорренто, где Ирина пыталась не позволить «ухнуть страшенные деньги на су
Она рассмеялась и сказала:
— Ладно, проваливай. Когда у тебя самолет?
Он теперь уже открыто и озабоченно глянул на часы:
— О-о... бегу-бегу! А то не успеть.
Вскочил, подхватил куртку, чемодан, в дверях обернулся — чмокнуть воздух в направлении крова
Тихо притворил за собою дверь.
Спустившись по лестнице на один этаж, он оста
Впрочем, зачем же так сразу... напрягаться. Он опустил пистолет в карман пиджака, натянул пер
— Владимир Игоревич? Не разбудил?
В ответ благодарной волной покатилось:
— Захар Миронович, дорогой! Здравствуйте! Вот замечательно, что не подвели. А я с шести на ногах и места себе не нахожу. Так когда вам удобно? Я в четыреста втором номере.
— Ну и отлично, — отозвался он. — Через минуту зайду.
И пистолет снова нырнул в зубастую щель чемо
25
26 И правда: надраенный до блеска Владимир Иго
— Не через порог! — воскликнул толстяк, отсту
По некоторым окольным сведениям, новоиспе
Действительно, ждал и волновался: в отворенной двери спальни видна была по-солдатски аккуратно застеленная кровать.
Картина — холст, натянутый на подрамник, — ждала своего часа, повернутая лицом к спинке ди
Как все же трогательны эти любители-коллекци
В таком случае, дорогой Владимир Игоревич, вы услышите сейчас небольшую лекцию о ничтожестве и эфемерности этого самого знаточества.
Он опустил чемодан на пол, бросил поверх него куртку.
— Ничего, что я левую протягиваю? — спросил, неловко пожимая (следовало бы извернуться и про
— Да что вы! — огорчился толстяк. — А вы про
— Чего только не пробовал, не будем об этом. Вы прямо вчера и приехали?
— Конечно! Как только вы сказали, что сегодня улетаете и что это — единственная возможность вас поймать, я немедленно заказал номер, и как тот те
Где это он такую оперу слышал, интересно. Мо
На журнальном столике стояла бутылка «Курву- азье» и две коньячные рюмки, но видно было, что бедняга уже изнемогает: ни сесть не предложил, ни выпить. Вот это страсть, я понимаю...
— Ну что ж, приступим, — сказал Кордовин. — У меня ведь и правда совсем мало времени.
— Только одно слово, — нервно потирая ладони, будто ввинчивая одну в другую, проговорил Влади
27
28 нагрянешь в Москву, в командировку на три дня, чемодан в гостиницу — а сам рысью в Пушкинский, в Третьяковку... Неловко признаться, сам маленько балуюсь красками... Ну и читал много чего. Вашу книгу «Судьбы русского искусства за рубежом» — то
— В Челябинск? — с любопытством спросил эксперт. Он с пристальным удовольствием наблю
— Зачем же в Челябинск, — усмехнулся Владимир Игоревич. — Свою коллекцию я предпочитаю дер
Он подскочил к дивану — при своей грузности толстяк не лишен был некоторой увалистой гра
Опустившись в кресло, Кордовин неторопли
Картина являла собой пейзаж. На переднем пла
— Из «Хотьковской» серии? — наконец прогово
— Точно! — обрадовался Владимир Игоревич. — Вот что значит специалист! Она и называется: «Пас
— Это бывает. — Он вздохнул. — А что там с про- венансом?
— На мой взгляд, все безупречно, — откликнулся коллекционер, обнаруживая приятную осведомлен
— Купил? Подарили? Подробности?
— К сожалению, ничего. У бедняжки цветущий Альцгеймер. — Он махнул рукой. — А по мне, так даже и лучше: по крайней мере, все выглядит семей
Это правильно. Насчет российского рынка — это вы в самую точку, уважаемый. А старые вдовы — они чем особенно ценны? Слабым зрением и цветущим Альцгеймером: ни черта не помнят, кроме событий сегодняшнего утра.
(Мгновенно перед глазами возникло то последнее, все жилы вытянувшее свидание, когда старуха, вы
29
30
с готовностью устремился всем корпусом — хватать- передавать, поддерживать, расстилать и освещать. Ему хотелось кружить вокруг картины и ласкать ее руками и взглядами — вполне естественное, сродни влюбленности, состояние для подлинного коллек
— Погодите.
Кордовин снял очки и аккуратно сложил дужки дорогой модной оправы — как руки покойнику. По
— Прежде всего я хотел бы вот что выяснить: вам, Владимир Игоревич, нужно мое действительное мне
Толстяк ахнул, вспыхнул. Ну что ж... Эмоцио
— Захар Миронович! Кто ж захочет, чтобы ему в коллекцию фальшак вморозили!
— Не скажите, — усмехнулся тот. — Лет восемь назад мне пришлось быть экспертом со стороны по
ручонки не доходят. Но рентген подразумевает нали
— И что? — спросил Владимир Игоревич с тем выражением на лице, с каким смотрят финальную погоню в кинотриллере.
— Я просто молча сел в машину и уехал, по
— Господи, да я ж! — всплеснул тот руками. — Я понимаю и полностью даю себе отчет, что...
— ...а сейчас, пожалуй, взглянем на нее поближе.
Владимир Игоревич кинулся и осторожно, на вы
Тот молча повернул ее, стал рассматривать под
31
32 то и дело вспыхивали детские вопли, сопровождае
— Вы, конечно, знаете, — наконец проговорил Кордовин, — что серьезной экспертизой считает
— Захар Миронович! — взмолился коллекцио
— Нет, погодите. Я, конечно, тороплюсь, но сво
антиквариатом, так как в этом бизнесе больше при
Самое же трагикомичное в нашем деле то, что иногда и сам художник не в состоянии отличить свою работу от подделки. Когда Клод Латур, знаме
— Но... тогда как же? — беспомощно выдохнул коллекционер. — Где же гарантия...
— Да не может быть никакой гарантии, голуб
— А как же быть...
Кордовин вытянул платок из кармана, неторо
— Как быть? — переспросил он. — Смотреть и ви
33
34 дивидуальное движение кисти, способ нанесения краски, — все, что присуще этому, и только этому художнику... Как, знаете, в случае со шпионом, из
Он откинулся к спинке кресла, придерживая ле
Сейчас, когда была сыграна увертюра, когда про
— В восьмидесятых годах в Москве, в Лаврушин
Игоревич, и расслабьтесь. Садитесь вот тут, напро
Эксперт поднялся и, сдвинув в сторону ребром ладони бутылку и бокалы, опустил картину плашмя на журнальный стол, ровно освещенный утренним светом из открытой балконной двери...
— Видите, какой отличный свет, пока солнце не взошло. Не зря я назначил вам свидание в такую рань. — Он достал из кармана лупу... — Впрочем, — проговорил, — тут и лупа не нужна. Вот, смотрите сами. Я сейчас подробно расскажу ход моих сооб
35
36 нибудь ленинградской или подольской фабрики, впрочем, французскими тоже не брезговал, но то бы
Он слегка разогнулся, сморщился от боли в руке... осторожно помассировал запястье.
— Сказать вам, Владимир Игоревич, на что пер
— Ух ты, а как вы заметили? — восхищенно вос
— А вы присмотритесь... — Эксперт навел лупу на холст: под увеличительным стеклом выгнулся румя
Казалось бы: состояние картины полностью отвечает ее провенансу. Но!
Он учительским жестом поднял указательный па
— Но старый холст можно раздобыть; кракелюр, сравнительно «молодой», подделать нетрудно. Глав
Он осторожно и чутко, как слепец, подушечками пальцев обеих рук огладил холст, откинулся и широ
— Вам ничего не напоминает эта поверхность? А? Например, мозаику... Может, вам будет интересно:
37
38 для восстановления красочного слоя после частич
Заинтригованный Владимир Игоревич послушно нагнулся, доверчиво протянул лицо к самой поверх
— Ей-богу... — прерывисто вдыхая, взволнованно проговорил он, — а ведь, ей-же богу, слабый запах... есть! Я, знаете, его и ночью слышал. Откуда здесь, думаю, чеснок?
Он выглядел потрясенным, покоренным... и уже ликовал.
— Нет, погодите, — Кордовин остановил его под
бывший дом священника, с огромным старым са
— Что вы, нисколько! — с жаром воскликнул тол
— ...ну, и наконец. В углу полотна, на заборе, не
— Голубка, правда! — почему-то умилился кол
— Вот и лето прошло, как писал один хороший поэт... Всё, Владимир Игоревич!
Кордовин откинулся в кресле, снял очки и устало помассировал прикрытые веки большим и указатель
— Академическим языком выражаясь, это — част
39
40 полагаю, ничего нового они вам не сообщат. Держи
— Пот-ря-са-юще!
— Ничего потрясающего, дорогой Владимир Иго
— Да что вы, Захар Миронович, вы еще, прости
— Ну-ну... если пятый десяток — пацанство, да
— Да конечно, конечно!
Толстяк бережно разложил на столе переданный ему сиреневатый бланк с бледно проступающим, как водяные знаки на купюрах, известным автопортре
— Все просто и емко, как библейский стих, — сказал Кордовин. — Скудно словами, но смыслом богато. Не будем разводить искусствоведческие туру
Далее минут десять он разводил искусствоведче
— ...исходя из вышесказанного, считаю данную работу подлинной картиной художника Роберта Ра
Он склонился над бланком и подробно, мелко и тщательно — не расписался, а, как всегда, калли
И выпрямился:
— Ну, не молодчага ли моя левая? Я ее скоро пра
— Постойте! — решительно ввинчивая ладони од
— А я и не откажусь, если мигом. Я, грешным де
Владимир Игоревич сноровисто и деловито раз
— Ваше здоровье! — улыбнулся тот глазами, при
— Нет уж! — возмутился Владимир Игоревич. Он раскраснелся, вспотел, был возбужден, как по
41
42
вич! Какой вы мне класс сейчас показали, а? Это ж отдельных денег стоит! Щедрость какая, высокий класс! А ведь при такой спешке могли бы в три ми
— Ну, я рад, я рад... — торопливо проговорил эксперт международного класса, допивая коньяк. — Теперь уж отпустите меня, голубчик, Владимир Игоревич, а то самолет улетит. У меня рейс через три часа!
Толстяк охнул, приобнял его за плечи и повел к дверям. В коридоре тот остановился и, прежде чем подхватить чемодан, проговорил, подавая руку:
— А я все по Маяковскому: левой, левой, левой!
— Золотой ус, помните: золотой ус на ночь, и обернуть теплым!
Горячо поручкались лево-правой. Видно было, что толстяк готов был его обнять от всей души. Нет, вот эти родственные восторги, пожалуй, излишни. Теперь последнее. Сыграем-ка Рассеянного с улицы Бассейной...
Он с озабоченным видом устремился к двери.
— Захар Миронович!!! — завопил толстяк, схва- 43 тившись за виски. — Боже ж ты мой!!! А гонорар-то, гонорар?!
Оба хлопнули себя по лбу и расхохотались. Тол
— Ну-у, молодцы-и... — приговаривал Владимир Игоревич, ахая и крутя головой, — оба молодцы!
И когда эксперт уже взялся за ручку двери, Вла
— Ну, гляньте же, гляньте в последний раз — ведь хорош, а? Хорош?!
Кордовин обернулся.
Пейзаж Фалька стоял на диване и в дымно-утрен
— Не хорош, — с нажимом проговорил он, — а ве-ли-ко-лепен!
Уложив чемодан в багажник, он снял пиджак и потянул галстук с потной шеи. Ну и климат! На
Стащил с руки и брезгливо бросил на заднее си
44 Поехали, благословясь... Боже, как эта соль сле
Если не считать перенесенного в третьем классе гонконгского гриппа, он никогда ничем не болел.
Иорданские горы, библейские горы Моава пре
Хотелось протереть несуществующие очки или пальцем соскрести пленку с этой сиреневатой гря
В глубокую суповую тарелку наливалась теплая вода. Мутная, как целлулоидная, картинка (дом за забором, дерево, птичка на крыше — чистый Фальк!) прилежно вырезалась ножницами из общего листа и погружалась в воду: набирала... Затем ее отряхива
теля! «Гляньте, что витворает этот ребенок! У него пальчики, как у вора Володьки! Надо его по искусству пустить!»
М-да... а ведь, по сути, это все тот же процесс рас
Он вел машину не шибко, на небольшой скоро
Торопиться было некуда. Его самолет улетал толь
По мере того как солнце поднималось над морем, ежеминутно менялось освещение, состояние воз
...А что это я и вправду никогда Жуке веера не привозил, спохватился он весело. Шали там дурац
На развилке он свернул вправо, к морю, проехал метров двести по узкой грунтовой дороге до бугри
45
46 кляшку прибрало к рукам какое-то предприимчивое восточное семейство.
И сейчас тут дивный оазис — да и долго ли у нас соорудить благословенный рай Магриба: разбросали цветастые подушки по деревянным лавкам, расста
— ...но очень горячий! — Он строго поднял палец, и парень ушел варить кофе. А он наконец включил беспрестанно голосящий мобильник.
— Ты в аэропорту? — Ирина.
— Да, дорогая. Прости, не слышал звонка в этом шуме. Прохожу паспортный контроль...
Он, щурясь, глядел, как в проеме распахнутого окна искристо полыхает тяжелая глицериновая шку
— Я вроде хамила тебе утром? — неуверенно ос
Он улыбнулся, так чтобы она эту улыбку услышала...
— Никогда и ни за что! — проговорил твердо. — Ты самая нежная и трепетная. Ты знаешь кто? Моя «палома бланка».
— Что-что?! Чудила, какой еще поломанный бланк?
— «В1апса ра1ота», любовь моя, по-испански зна
Не переставая улыбаться, он кивнул парню, мол
— Но это словосочетание — ра1ота Ыапса, — ты слышишь меня? — имеет еще и религиозный смысл. В народе так называют образ Богородицы из городка Росио, недалеко от...
— Ну-у-у... пошли-поехали куплеты тореадора.
— ...недалеко от Севильи. Туда каждой весной, где-то в мае-июне, на Пентекостес, это Пятидесят
— Да ладно тебе, — довольно проговорила она. — Я здесь распаренная. Сейчас на массаж позовут. Черт с тобой, лети в свою Испанию...
Он закрыл мобильник и пригубил обжигающий и тягучий, лучший на свете кофе. Вспомнил на
«Ох, доиграешься ты, дон Саккариас, со своими белыми голубками», — то и дело повторяет ему Мар
Он глядел на дружные вспышки длинных сол
47
ния человеческого...
48 Деньги тут ни при чем. Возможно, грядущий Мес
И вот тогда, ангел мой хранитель, покровитель целой стаи белых голубок, выпущенных моею ру
Он кивнул пареньку, и тот направился к кассе — выбивать счет.
2
Минуя Маале-Адумим — белый зубчатый гребе
тивные петухи и даже павлины) медленно стал под
Центральная улица богатого поселка была тер- расно застроена виллами, как обычно в гористой местности: слева дома возвышались в два, а то и три этажа, справа над оградами едва виднелись кры
Чем выше, тем улица виляла все кудрявей. Со
Впрочем, конечно же, было.
Он вышел из машины и открыл багажник. Мол
Повозившись, как обычно, он открыл амбарный замок на калитке, — старый арабский замок с мор
49
50 прадедушки. Вошел внутрь, причем замок совершил тот же путь и повис теперь на таких же скобах с дру
Здесь начинался небольшой, неприбранный, но отрадный сад: несколько мандариновых, три апель
А дальше, вернее глубже, виднелся одноэтажный дом с террасой, к которой вели три каменные ступе
Внутри такие каменные сундуки неожиданно рас
Ни одна душа, кроме старого Нахмана, не зна
учил при подписании договора десять лет назад сам Заккарья, сукин ты сын.
Друзей, гостей, коллег, коллекционеров и жен
Ах, черт, перечисляя растительность сада, мы за
С минуту он прислушивался к тишине внутри до
Войдя внутрь, задвинул на двери засов, простой и брутальный железный штырь на манер средневе
51
52 Ну, вот и славно.
Впереди у него было несколько часов глубокого тишайшего одиночества.
Внутри дом являл собой довольно странное для европейского глаза, но здесь привычное простран
Помимо одинокого топчана и бамбукового крес
Тут штабелями стояли старые рамы, подрамни
В углу развалилась большая плетеная корзина с луком и чесноком, добавляя к устойчивому запаху скипидара, клея, лаков, старого дерева и старых хол
Гора драпировок заваливала кресло, атрибути
Была еще газовая плита в углу и нечто вроде ку
Но стоило приблизиться к стеклянной двери в со
Тремя ступенями ниже (склон горы уводил за со
И вот в этой-то зале — а дверь в нее оберегалась пуще входа в сераль — надо было наклониться и по
53
54 верстак с набором столярных инструментов;
фундаментальный мольберт с винтовым подъем
открытый этюдник с выскобленной до яичного блеска палитрой и странные козелки, вокруг кото
Вдоль стен располагались три разновеликих шкафа.
За стеклянными дверцами первого, лабораторно
На внутренней стороне дверей второго шкафа — высокого и просторного, как платяной, — в специ
Третий шкаф своей глубиной напоминал скорее огромную тумбу без полок, в которой рядком стояли несколько холстов на подрамниках.
Окна в этой зале не нуждались в решетках, вряд ли кто смог бы сюда подняться снизу: дом даже слег
ло стоять часами...
Склоны гор — и этой, на вершине которой двумя 55 широкими скобами уселся дом, и той, что напро
* * *
Времени до полета оставалось все еще достаточ
Для начала он включил кондиционер, переоделся в старый спортивный костюм, вынул из шкафа и на
Из шкафа со стеклянными дверцами достал вату, баночку с лаком, склянку с пиненом, бутыль скипи
В древности иконописцы лакировали иконы, рас
56 но, дабы места тонировок по фактуре не отличались от авторской живописи.
Первый слой лака на этой картине просыхал здесь сутки, в прохладной тишине дома. Ну а сейчас... сей
Закончив распыление, он несколько мгновений стоял над полотном в полусогнутом положении, на
Недурно, недурно... Оставим-ка ее с полчаса вздыхать в прозрачном коконе, когда она замирает, стынет... и вдруг сама обнаруживает, что запеленута отныне тончайшими покровами.
Наконец он разогнулся и ватой, обильно смочен
На картине был изображен берег моря, одно из тех безмятежных курортных местечек, каких много на Лазурном берегу в районе Ниццы или Антиба.
На переднем плане в сквозистой голубоватой тени от тента, что заглядывал в картину слева кра
угадывались клюв и круглый глаз прилетевшей бе
Вся картина была пронизана светом, прописа
И если бы гипотетический зритель всмотрелся, он без особого труда смог бы разобрать в правом ниж
Картина была завершена, и вот уже покрыта сло
Да-да: «и вдохнул дыхание жизни в ноздри ея...».
Все еще было у нее, у воздушной красавицы, впе
Он вспомнил сегодняшнюю удачу с Фальком. Увы, отнюдь не всегда так просто, так чудесно просто складываются биографии картин. Там сразу повезло:
57
58 едва он увидел дилетантский пейзаж над кроватью вдовицы-адвокатицы (случайный заезд в Рамат-Ган, Ирина упросила заглянуть к старой милой даме, у ко
Сейчас перед ним возникла квартира в Рамат-Га- не, от затхлого старческого запаха которой под ко
«У вас такая о-ча-ро-вательная улыбка, Заха- рик...». Это десятки разнонаправленных действий, похожих на мельчайшие движения распяленной пя
словом, когда ты, подобно Всевышнему из космо
Со двора донесся сдвоенный кошачий вопль.
Ага, Чико заявился — как это он безошибочно чу
Взбежав по ступенькам в первую комнату, он ото
Во дворе намечалось шикарное сражение: его Чико, матерый черный котище, стоял нос к носу с рыжим выскочкой; оба остервенело огуливали се
Первым не выдержал эксперт международного класса.
— Дерись!!! — пронзительно крикнул он, присев и уперев ладони в колени. — Дерись, падла!!!
Оба кота, как по свистку судьи, взвыли, подпрыг
И еще минут пять они взлетали, сшибаясь и мерз
Наконец рыжий потрусил восвояси, утробно за
— Ну, что, — спросил тот. — Что, разбойная твоя рожа? Понял, как достается победа?
Отворил дверь и впустил кота в дом.
59
60 Та комната, которую с полным правом можно бы
Затем Чико разбирался с едой — не так уж чтоб судорожно чавкая от жадности, — все же по округе было много изобильных помоек, а Чико, похоже, со
Хозяин в это время варил себе кофе на плитке.
В холодильнике был обнаружен приятный сюр
Он слегка сомлел от кофе и незаметно для себя самого задремал, все реже поскрипывая креслом и уже не чуя, как мягко вспрыгнул к нему на колени Чико, свернулся на фартуке и тоже затих...
Где-то в нижних дворах дурным заполошным го
Еще минут через пять свет в комнате стал туск
...Тогда вошла мама, кутаясь в накинутую на пле
подошла близко-близко, подула сыну на лоб, как 61 всегда, когда будила, и позвала, тихонько смеясь:
— Забывака... за-бы-ва-а-ка...
Он проснулся, но глаза не открыл, безуспешно пытаясь удержать теплое дыхание с легким арома
Не было случая, чтоб она не напомнила ему о да
(Что с того, что у этой девки золотая голова, по
Сегодня была годовщина ее смерти.
Он согнал Чико с колен, поднялся и нащупал в шкафчике спички и толстую поминальную свечу. Медленно запалил ее в густых сумерках: как бы
И как всегда, безмятежный этот огонек занял
— Как вся ее жизнь, этой шалавы, шалавы! — крик
Он установил свечу на плоской медной тарелке — так она мирно догорит себе в тишине оставленного дома.
Вот и всё, мама...
62 Оставалось последнее.
Он зажег настольную лампу, включил ноутбук, открыл почтовую программу... С минуту размыш
Потом тряхнул головой, прогоняя дремоту, и бы
«Дорогой Люк, я так рад, дружище, что ты ото
Пытаюсь представить, как ты сейчас выглядишь, и мысленно вижу матерого морского волка, хотя Стиви писал мне, что к морю ты отношения уже не имеешь, а наоборот, сухопутен, как старая калоша, и более того...» — Он опустил руки, задумался... Вспомнил длинное темное помещение портового паба, свой фартук — просто широкое полотнище цвета хаки, обернутое вокруг талии, — стопку пор
цами на губах, как на клавиатуре, несколько швед
Для этого письма он выбрал не английский, на котором Люк, конечно же, свободно и говорил и пи
А может, уже тогда он сотрудничал, скажем, с... Интерполом? или еще с какой-нибудь полицией или разведкой? Следует ли сейчас неосторожно об
Впрочем, думал он только минуту и снова глухо защелкал:
«Решаюсь обратиться к тебе с просьбой — ду
63
64 коллекционер живописи и антиквариата, зовут его Аркадий Викторович Босота — если, конечно, его имя ему по-прежнему нравится. Год рождения — на
Он подумал, что испанский язык, в отличие от английского, выдержал бы и какой-нибудь роман
Нет-нет, подумал он. Никаких резких движений. Надо же, как тебя сегодня развезло. Донимают тебя твои покойники. К чему бы это...
1 «Кровь тобой убитого брата вопиет ко мне от земли» (исп.).
Он удалил две последние фразы и вместо них на- 65 брал: «Мне нужен лишь почтовый адрес господина Босоты, потому что...» — но рука зависла и убра
«Думаю, мне не надо подчеркивать, что твоя (или твоих ребят) работа, как и все расходы по этому делу, будут немедленно оплачены. Назови только сумму аванса, которую я готов переправить тебе туда, куда скажешь. Обнимаю тебя, Люк, твой Святой Саккари- ас, бывший бармен затрапезного паба стокгольмско
Р.8. А помнишь, как мы с тобой разнимали драку Стиви с этим крепким седым канадцем, кажется, его звали Ник (однажды я услышал от него: «Добра кар- топля» — из чего заключил, что никакой он не Ник, а скорее Мыкола и в прошлом был бандеровцем или полицаем), а потом отвозили недурно отделанного им Стиви в госпиталь, и в приемном покое к нам вышел медбрат: очень черный парень, в очень белом халате, с очень красной клизмой на шее?»
Вот теперь надо было торопиться.
Он спустился в мастерскую, осторожно, одними ладонями поднял картину с козелков и вернул ее на мольберт. И все-таки помедлил еще, отступив на три шага и охватывая взглядом всю ее целиком, как где-нибудь на высоком приеме охватываешь изум
Вот так и провел бы здесь перед ней всю ночь! «Ай да Пушкин, ай да сукин сын...»
66 Нет, сейчас уже время расправлять крылья и мчаться по взлетной полосе.
Паспорт, билет, безвкусные европейские деньги уютно укладываются в портмоне. Ах, да! Ленивый мой красавец...
Невыездной «глок» был привычно и сноровисто расчленен при помощи мелкой отвертки и разбросан среди инструментов в шкафу.
Переоделся он в две минуты, полторы из которых ушли на увязывание галстука. Уже на бегу запустил руку в мешок с кошачьим кормом и засыпал его в миску с приличной горкой. В другую миску долил воды, вынес обе на террасу. Так: чемодан, куртка... присесть на дорожку.
— Ну, бандитская рожа? Погостевал и будет. Иди себе с миром.
Чико с достоинством потрусил из дома, сильным и непринужденным махом взлетел на любимую раз
— С собою взять тебя никак не могу, — пояснил хозяин, — хоть ты и собака по паспорту.
Это была святая правда, Чико обладал собачьим международным паспортом: у ветеринара, того, что года три назад зашивал его порванное в очередном сражении брюхо, не нашлось другого бланка.
Кот молча сидел среди ветвей, мерцая желтыми египетскими очами из темной и глянцевой под све
На такую запирался когда-то в Виннице их дво
* * *
Спустя несколько часов он уже выбирал тетке ве
Молодая черноволосая продавщица, по виду южанка, один за другим раскрывала перед ним вее
— Есть другие, — наконец проговорила девуш
— Покажите, кариньо1, — велел он со вздохом. — Это подарок тете, а у нее аллергия на жмотов.
Девушка с сомнением смотрела на него. Помед
— Они значительно дороже, — повторила она с некоторым нажимом. Видимо, за более дорогими надо было куда-то тянуться, или наклоняться, или даже идти искать их среди ящиков на складе. — Мо
— Вы не знаете мою тетю! — укоризненно про2. Ей восемь-
67
1 Кариньо — дорогая (исп.).
2 Сиело — букв. «небо»; здесь «солнышко» (исп.).
68 десят лет. Она водит машину, сочиняет стихи на ис
Девушка мгновение глядела на него, приоткрыв губы, вдруг звонко расхохоталась и смеялась долго, заливисто, взахлеб повторяя: «Ой, не могу... Ихо1, какой же вы шутник!», так, что на них оборачива
Глава вторая
1
Между тем все это было сущей правдой.
В свои восемьдесят лет Фанни Захаровна, или, как с детства называли ее в семье — Жука, была инфантильна, жизнелюбива и бесподобно эгоис
Ее отец, видный большевик Литвак-Кордовин, член партии с семнадцатого года, старший майор НКВД и, как повторяла в этом месте Жука: и так далее, — в тридцать девятом застрелился в своем слу
В и так далее входило следующее.
Балагур и живчик, черноволосый крепыш с глу
1 Ихо (исп.) — «сынок», используется часто как свойское обращение, даже к старшему.
В его бурную жизнь влезли: пребывание в Бун
(К этому периоду относится общая фотография первого курса: больше половины учащихся — в ши
От того времени остались знакомства с молодыми художниками, бесконечные споры о высоком пред
Тайной для всех осталась причина столь вне
Особенно плотно — под завязку — были утрамбо
69
70 вывозу «испанского золота» на советском грузовом судне из Картахены в Одессу, умудрившись при этом тогда остаться в живых, хотя всех остальных участ
«Что ты бровь свою поднимаешь, эступидо?!1 — кричала она своему недоверчивому племяннику. — Говорю тебе, я сама случайно видела на его столе пись
Она была уверена, что отец писал именно частное письмо, а не докладную:
«Там были такие слова, которые в докладных не пи
«Какие же это слова, Жука?»
«Отстань!»
«Нет, ну правда!»
«Там было написано: «рас-пиз-ди-ли».)
В семейном альбоме сохранилась фотография, не
1 Эступидо (исп.) — болван.
«Папа, почему этот испанец сидит с голой задни
«Не помню, может, штаны сушил, может просто берёг новые».
«Папа, а испанцы в бой идут с голой задницей?»
«Ты что — дурка?»
К тридцати семи годам он имел звание старшего майора НКВД, что соответствовало общеармейско
Маленькую Жуку в школу возил шофер, а когда она изъявила желание учить испанский — быть как папа и дружить с недавно привезенными в Советский Союз испанскими детьми на их родном языке, — в доме немедленно появился шкаф красного дерева вместе с книгами, да все на испанском, и много ста
Жука помнила из этого шкафа — «Оксюпапо де кепдаа Саз1е11апа», «Словарь кастильского языка», изданный в 1783-м в Мадриде, и «Огдепап/аз Кеа1ез де СазШ1а», «Королевские указы Кастилии», 1518-й, Вигдоз.
Литвак-Кордовин листал их и только насвисты
71
72 Происхождение шкафа красного дерева, набито
Жука отца боготворила. Ей казалось, что она пом
— Папа... — затаив дыхание, спрашивала она ше
Он поднимал голову, комично вытаращивал се
— Ты что, дурка?
Много лет спустя, получив письмо от Сёмы, допо
— Папа...?!
— Ты что, дурка? — весело осведомился тот.
После расстрела Меира Трилиссера, одного из основателей и начальников ИНО, Литвак-Кордо- вин подобрался. Взяв отпуск на пять дней и прихва-
тив дочку и еще какую-то дерматиновую, твердую, проклеенную холстом папку (такую огромную, что впору было для нее заказывать отдельную полку в купе), поехал в Винницу, к родственникам — Лит
Маленькая Жука была озадачена таким количе1
И самое странное, что папа, как тот оборотень из сказки, мгновенно превращался в одного из них: то
Еще Жука запомнила посещение парикмахерской в гостинице «Савой». Они с отцом вошли в парадные двери бело-голубого здания на углу Козицкого и Ле
Отец снял кожаную куртку и уселся в кресло. Па
73
1 «Вус?! Вус ост ди гезухт?!» (идиш) — Что?! Что ты ска
74 мой и листала сатирический журнал «Крокодил». Страницы липли к пальцам. Номер был еще апрель
Позже, на остановке трамвая, Жука спросила от
«Он спрашивал, будут ли погромы», — наконец проговорил отец.
«Что такое погромы, папа?»
«Я расскажу тебе потом».
И вдруг оживился и стал, склоняясь к ней и бла
Вернулись они в Питер без серой папки, но втро
— Это Нюся, — сказал он жене. — Она смышле
И подмигнул обеим.
Привез он Нюсю вовремя — чуял, что супруге, Елене Арнольдовне, вскоре понадобится поддерж
Невысокая, она казалась выше своих ста пяти
стигла особых вершин только из-за травмы спины (в юности на прогоне «Жизели» ее уронил партнер), но с успехом танцевала в корифейных номерах — в тройке, четверке или шестерке танцовщиц; имела и сольные балетные номера — в операх «Кармен» и «Травиата»; выходила в «Пахите», в «Эсмеральде» и в «Корсаре».
Говорить и думать Елена Арнольдовна могла толь
Сама-то она, к великому огорчению матери, осо
Жука, разумеется, посещала занятия балетной студии, но всем своим физическим существом — костяком, посадкой — настолько была иной, «кре1.
75
1 Балетные па.
76 Впрочем, польза для здоровья от этих детских заня
Впервые племянник обнаружил это на другой день после своего водворения в дедовском кабинете, кото
— Что ты... делаешь? — спросил обалдевший пле
— «Ласточку», болван! — ответила она, не повора
В конце тридцать девятого свои ребята предупре
Будучи решительным человеком, он сорганизо
Семью не тронули, квартиру на Моховой остави
Кстати, после похорон выяснилось, что Нюся беременна. Подробностей — от кого, когда и где умудрилась — Елена Арнольдовна допытываться не стала, отсылать Нюсю назад в Винницу тоже не ре-
шилась: все же та, при изрядной — как говорил по
Настоящий скандал разразился месяцев через шесть, когда Нюся родила девочку. Вот уж та оказа
Нюся с воем повинилась: чего уж там, одну плоть и кровь носили, будем сестрами... Толстая, грудастая, с распухшим носом и коровьими доверчивыми глаза
Так и жили вчетвером до самой до войны: жен
И вот что интересно: дура Нюся, побоявшись ехать в Винницу в мирное время, подхватилась и по
77
78 троюродного братца Сёму Литвака, парня толкового и надежного, и — верила она — человечного. Года три назад были у нее с Сёмой гулянки-переглядки, да вот явился Захар, оглушил, окатил кипятком сво
Так ведь нет больше Захара, думала Нюся, а Сё
Но Сёма, во-первых, никогда Захара не жаловал, называл его гопником и уверял, что застрелился тот, чтоб надо всеми посмеяться.
«Ках-до-вин! — восклицал он. — Хусским, хус- ским стать хотел! (Хотя ни сам Сёма, ни Захар — не картавили оба.) Как он красиво свою фамилию-то повернул, а?! Какой он Кордовин?! Был Кордовер и есть Кордовер, как его дед-прохвост, «Испанец» этот».
«Почему — испанец?» — огорчалась Нюся, ей эта кличка казалась обидной. И Сёма отвечал в сердцах: «Да черт его знает!»
(Дед Кордовина, это правда, был в Виннице при
«Нет, — говорил Сёма с подавленной обидой, — то, что заради семьи пустил себе пулю в лоб, это — молодец, это — уважаю. Но увераю вас... он при том хохотал!»
Во-вторых, Сёма добровольно явился в военко
А Нюся застряла в Виннице, в беспамятстве и ужасе. И когда 19 июля пришли немцы и начались облавы, она с большой семьей деда Рувима прята
Вот в этом подвале и прятались. Спали в нишах, где раньше хранили картошку и морковь. Ужасно Нюся боялась за девочку, Риориту, — двоюродная сестра Соня все твердила, что дитё выдаст всех кри
Так что, когда возникла Клава — а та кормилась тем, что ночью переправляла евреев на румынскую территорию: доводила до моста и там передавала свя
79
80 В путь собралась вся семья, небольшая толпа го1, опять бегство от нового фараона... Однако на середи
— Ты что, папа, рехнулся? Никто уже никуда не идет, ша, мы вернемся все, не бросим же тебя.
Все, сказала ей Нюся, но без меня. Перевязала по
А те вернулись все, большая семья: Соня с маль
Вернулись все в подвал, в кромешную тьму, сла
Поначалу они продавали соседям оставшееся се
Это — всё. В смысле — и так далее.
Но здесь необходимо отступление о геройской ги
1 Мицраим (иврит) — Египет.
ся на крики. Ведь если женщина молит о помощи, мужчина не может покуривать в сторонке.
Его пристрелили мгновенно, с первой пули, и тридцать лет спустя старый Глейзер показывал оче
А Нюся с малышкой Риоритой уцелели в гетто Транснистрии. Там выживали, не в пример другим подобным курортам: с начала 42-го узники стали получать продовольственную помощь международ
2
...в отличие от Елены Арнольдовны, которая опу
Первое время, пока не сгорели Бадаевские скла
Поначалу они с Жукой растягивали, сколько мог
81
82 две пачки червивого риса, который по рассеянности Елена Арнольдовна забыла вовремя выкинуть. Жу
В эти первые недели Жука вдруг вытянулась, по
— Жука, а бутылки... — робко спрашивала Еле
— Ну, мама, — втолковывала та, — как ты не по
Она даже дежурила со старшеклассниками на чердаке — оттуда было видно, как огненными коль
Потом стало полегче, потому что к ним перебра
лодей, на три года старше Жуки, и с бабушкой Алек
«А не сводите ли на таку вулицю: Заячья Ро
В эвакуацию они не уехали из-за Александры Гав
Жить вместе оказалось куда сподручней, тем бо
83
84 А мороженую картошку использовали «на все сто»: жарили, варили, очистки сушили в гостиной на кабинетном рояле, под которым Володя спал. Сухие очистки мололи и опять жарили оладьи на электроплитке, на американском жиру под названи
Тетя Ксана работала — те, кто остался, продолжа
Вообще тетя Ксана не унывала никогда. Мини
По воскресеньям она выходила на толкучку ме
на, полкило сахара и грамм двести масла. Чуть-чуть 85 столовка поддерживала — та, что открыли в БДТ, — там по талонам давали обед — затируху, котлеты из пшена... Ну и, конечно, хлеб по карточкам. Очереди длиннющие в утренней тьме; Жука с Володей меня
Потом немцы взяли Тихвин...
А холода навалились такие страшенные, будто природу и саму землю обуяла особая ярость — за все, что с ней делали люди, прорывая в ее теле глубокие рвы, взрывая ее покровы, сбрасывая в ямы тысячи трупов, пожирая все живое — от кошек до крыс.
С этого момента начиналось и завершалось то главное «и так далее», которое впоследствии всегда замирало у Жуки на сжатых губах. И всю дальней
— Жука, слушай, — приступал он терпеливо, — это ж сто лет назад было, пора и привыкнуть. Ну, расскажи по-человечески, как умерла Ленуся.
И не понимал — отчего та замыкалась.
— Умерла, и все, — отвечала тетка. — От голода угасла. И так далее...
Самое страшное в жизни, считала она, именно детали. Вот что с удовольствием она выкинула бы из своей детской памяти — тот день, когда впервые Ленуся поплелась одна на толкучку: тетя Ксана была занята на «утреннике», а Жука болела ангиной. И с
86 той минуты, когда за матерью захлопнулась входная дверь, Жука встала у заклеенного крест-накрест ок
Папа называл все это побрякушками.
— Запомни, — сказал он однажды Жуке, которая тогда ничего такого запоминать не собиралась, но как-то все равно запомнилось, впечаталось, как мно