j С самого начала...: простая история непростого ребенка. Автор Кицмаришвили / Купить книгу, доставка почтой, скачать бесплатно, читать онлайн, низкие цены со скидкой, ISBN 978-5-222-23352-8

Внимание! Ближайшая дата отправки заказов в интернет-магазине -
30 мая 2024.
{{common_error}}
СКИДКИ! При заказе книг на сумму от 1500 руб. – скидка 50% от стоимости доставки в пункты выдачи BoxBerry и CDEK,
при заказе книг на сумму от 3000 руб. — скидка 80% от стоимости доставки в пункты выдачи BoxBerry и CDEK.

С самого начала...: простая история непростого ребенка. (Кицмаришвили)Купить книгу, доставка почтой, скачать бесплатно, читать онлайн, низкие цены со скидкой, ISBN 978-5-222-23352-8

С самого начала...: простая история непростого ребенка
Название книги С самого начала...: простая история непростого ребенка
Автор Кицмаришвили
Год публикации 2015
Издательство Феникс
Раздел каталога Книги по коррекционной педагогике, дефектологии, логопедии (ID = 147)
Серия книги Психол.практикум
ISBN 978-5-222-23352-8
EAN13 9785222233528
Артикул O0068240
Количество страниц 159
Тип переплета мяг.цел.*
Формат 84*108/32
Вес, г 131

Посмотрите, пожалуйста, возможно, уже вышло следующее издание этой книги и оно здесь представлено:

Аннотация к книге "С самого начала...: простая история непростого ребенка"
автор Кицмаришвили

Какова она, жизнь обычной семьи, в которой появляется вдруг не совсем обычный ребенок? Какой путь проходит мать такого ребенка в нашей стране, с чем и как приходится сталкиваться? Как от полного неприятия, отрицания ситуации прийти к смирению, пониманию и мудрости? И возможно ли это смирение? Эта книга — откровенный рассказ матери ребенка-аутиста, предельно честный, хотя, вероятно, отчасти и субъективный: каждая несчастливая семья несчастлива все же по-своему, даже одинаковое несчастье переживается по-разному. Впрочем, только ли несчастьем можно считать появление больного ребенка?

Читать онлайн выдержки из книги "С самого начала...: простая история непростого ребенка"
(Автор Кицмаришвили)

К сожалению, посмотреть онлайн и прочитать отрывки из этого издания на нашем сайте сейчас невозможно, а также недоступно скачивание и распечка PDF-файл.

До книги"С самого начала...: простая история непростого ребенка"
Вы также смотрели...

Другие книги серии "Психол.практикум"

Другие книги раздела "Книги по коррекционной педагогике, дефектологии, логопедии"

Читать онлайн выдержки из книги "С самого начала...: простая история непростого ребенка" (Автор Кицмаришвили)

ЗИМНИЙ ЛЕС
Магдалина билась и рыдала, Ученик любимый каменел. А туда, где молча Мать стояла, Так никто взглянуть и не посмел.
Анна Ахматова, «Реквием»
Всправочнике моего мобильного телефона пока нет (а возможно, никогда и не будет)самого дорогого
мне имени — имени моего сына.Он не позвонит
мне и не скажет «мама». Он плохо умеет произносить это слово и без телефона — глядя в мои глаза. Мой сын болен. Вокруг его болезни так много домыслов, мифов и предрассудков, что даже мне, уже много лет живущей рядом с этой болезнью, приходится бороться с ними в моем собственном представлении. Я не могу позволить себе золотой сон. Мне не нужны сладкие россказни, льстящие слуху и утишающие боль. Моему ребенку, а значит, и мне, нужны трезвость и правда. Это залог того, что мне удастся хоть как-нибудь, но устроить его будущее. Я не лелею никаких иллюзий. Я знаю, что никогда мой красавец-сын не сможет жить самостоятельно, он так и останется вечным ребенком, беспомощным и беззащитным; ребенком, которого злой человек потопит в ложке воды. И только я должна думать о его месте в мире и в жизни. В жизни, которой он пренебрег. В мире, который чем-то так сильно напугал моего мальчика, что он предпочел замкнуться в себе и жить... жить в другой, параллельной реальности.
Может быть, в наши времена победителей, уверенности, позитива и успеха вдруг правым окажется хорошо одетый человек, любимый друзьями и родными, который, ничего не попросив для себя, скажет: «Я несчастлив!» — не боясь обвинений в неудачливости и неумении соответствовать духу и требованиям времени. Если вообще когда-нибудь были на свете победители. Если существуют такие — те, кто не напуган и не растерян перед жизнью...
Ничего не значащий трюизм «Жизнь разделилась на „до” и „после”» непременно кем-нибудь да произносится, когда случается большое несчастье...
Нет, вовсе нет: моя жизнь никак не разделилась после озвученного диагноза. Аутизм моего мальчика стал той самой черной горой, затмившей весь свет; он разбавил болью и терпкой печалью даже самые светлые, самые счастливые мгновения моей жизни. Я пытаюсь — и не могу — вспомнить ни одной минуты, в которой не было бы горечи.
Я стараюсь уговорить себя, утешить тем, что у моего сына может быть другое счастье и другое несчастье, что вовсе не обязан он радоваться тому, что в детстве или юности радовало меня, что подарить жизнь вовсе не означает навязывать собственные представления о радости, об удовольствии. Но мне страшно и больно, потому что мой мальчик никогда не оценит того, что в жизни принято считать мгновениями счастья.
Я почти не люблю вспоминать детство, потому что все веселые, теплые, радостные моменты его, вся его уютная атрибутика малодоступны пониманию моего сына. Вернее, огромных усилий стоит его вытащить из его мира и заставить оценить красоту мира нашего.
Он не понимает дат, и ему неведомо предвкушение праздника, Нового года или дня рождения, которое и в детстве значит если не больше, то ничуть не меньше самого праздника. Он не ждет каникул. Не любит мороженого, тортов и пирожных: его гастрономические пристрастия чаще всего очень странны и тоже являются косвенными признаками его болезни. В раннем детстве он объедал кожуру с фруктов, даже самых немыслимых, вроде киви или бананов, а сам плод оставлял нетронутым, и не было силы, которая могла бы заставить его поступить наоборот. Изо дня в день он мог питаться исключительно хлебом и молоком.
(Потом я узнаю, что таких детей иногда лечат, полностью исключая из рациона молоко и хлеб — источники казеина (молоко) и глютена (пшеница), потому что именно эти вещества оказывают на некоторых аутичных ребят почти наркотическое воздействие. Мы посадим сына на диету на несколько недель, но она не принесет совершенно никаких результатов. Напротив — сын исхудает и измучается, у него появится почти непрерывное расстройство желудка. Диету мы снимем, вычеркнув из обширного списка еще один способ излечения со вздохом: «Плавали, знаем!»).
Сейчас диапазон приемлемых для него продуктов значительно расширился, с таким рационом уже можно жить и даже получать значительное количество белков-жиров- углеводов-витаминов. Сын отнюдь не стал всеядным, но, слава Богу, его питание уже на что-то похоже. Он, правда, не ест в гостях и в незнакомых местах — разве что, испытывая сильный голод и тоже очень выборочно, — но по сравнению с тем, что было прежде, это уже почти курорт и облегчение. Хуже с другим.
Едва ли не часами он может сидеть в углу или на диване и стучать кубиком о кубик. Или соединять-разъединять детали магнитного конструктора. В принципе, его интеллекта достаточно для того, чтобы вовлечь его в более сложную игру с участием тех же кубиков и конструктора, но для этого нужно постоянно присутствовать рядом с ним, ни на минуту не давать ему возвращаться к его бессмысленным занятиям. И для этого необходим незаурядный запас собственных сил и энергии, которых с каждым годом становится все меньше. Все меньше запас собственной воли к жизни, которую хочется послать к черту.
И, самое страшное, иногда кажется, что он прав. Что действительно хорошо и правильно, закрыв глаза на отвратительную действительность, сесть в угол рядом с ним и рассматривать собственные пальцы. Что сохранить голубиную кротость и душевную чистоту можно только так — отказавшись от всяческого участия в жизни...
И вот такой еще парадокс: с одной стороны, абсолютная готовность умереть в любую минуту ради здоровья и нормальной жизни своего ребенка — и, с другой стороны, неспособность жить только им и его интересами. Готовность согласиться, если предложат, на тюрьму или каторгу — но неготовность к каторжному труду. Способность броситься, не рассуждая, на амбразуру, отдать кровь по капле — и бессилие, невозможность сосредоточиться на том, что только и нужно по-настоящему: окружить его, как коконом, любовью и заботой, не раздражаясь и не жалея себя; создать обучающую и щадящую среду, превратить беду в проблему, пытку — в задачу и достойно жить в предлагаемых обстоятельствах. Заполнить каждый день занятиями, самыми разнообразными делами, быть жизнерадостной, печь вместе блины и пироги, рисовать, лепить из глины, кидаться снежками, плескаться водой, бродить вечерами, петь и, может быть, свистеть, а дальше... дальше «не оглядывайся!», как в замечательном рассказе Дафны Дю Морье. Не смотри назад, не сожалей о прошлом, не бойся будущего. Не смотри с горечью на его ровесников, школьников, гоняющих в футбол, — у вас свой путь...
Да, собственно, разве не это и есть человеческая жизнь, если не прятаться от нее, если жить по-настоящему, когда «не бывает дороги простой»? Любой отказ плыть по течению автоматически обозначает, что никаких легких путей не будет — это как в названии другой замечательной американской книжки «Вверх по лестнице, ведущей вниз» Бел Кауфман.
И у тебя есть несомненное право рассуждать подобным образом: не подруге ведь или родственнице даешь советы; это не кто-то другой, это лично ты страдаешь, это ты говоришь себе. Себе можно и банальности, и громкие пышные фразы, и непосильные задачи — не страшно...
* * *
Но вот наступает черная минута, потому что даже фальшивую уверенность и искусственно взращенный оптимизм нельзя поддерживать постоянно (нет, кстати, ничего более наглядно демонстрирующего и обнажающего подлинную, глобальную неуверенность, неустроенность человека в жизни, чем такая уверенность и такой оптимизм...).
Она наступает, и ты замираешь на месте, не зная, куда деться от страха и тоски. Нет сил, нет терпения — а он сидит, он стучит кубиками, он бьет, как молоточком, этим стуком по обнаженным нервам. И не надо ему, совсем не надо тех детских книжек, которыми забит весь дом и которые ты с такой любовью покупала ему еще до его рождения, предвкушая, как вы будете вместе читать их, и можно будет уже не стесняться своего, так и не ушедшего вместе с детством, пристрастия к этому чтению.
Он сидит и раскачивается, стучит и раскачивается. Бесконечно долго, он может это делать часами... Он как будто
* * *
Может быть, поиск места, где будет хорошо моему ребенку, в конце концов, приведет меня туда, где будет хорошо и мне. И я буду по-настоящему счастлива, так, как не была бы никогда. Поэтому и нет общих рецептов, нет единого решения.
Может быть, решение этой задачи — пристроить сына к полноценной, интересной жизни — намного глубже и шире, чем мне кажется. И это решение совсем не подразумевает необходимости забросить саму себя. Как бы жила я, если бы не болезнь ребенка? Была ли бы я счастлива? Наверное, я не знала бы, что такое эта страшная мука, но не знала бы и счастья. Так — средняя жизнь, серединка на половинку; так бы и прожила, не зная, что бывают такие падения в бездну и такие взлеты, минуты такой беспредельной горечи и такой радости. Той тихой, спокойной радости, когда младший ребенок, моя любимая дочка, говорит самые обычные для ее возраста фразы, вроде «Мама, пи!», когда она визжит от восторга при виде животных, когда она приносит предметы из другой комнаты...
И какая же колоссальная разница с братом! Не так давно она (ей был год и два месяца) сидела на моих коленях, а я по телефону разговаривала с подругой. Мы обсуждали поведение общего знакомого, который повел себя не вполне достойно. И вот я возмущенно рассказываю подруге: «И тут эта собака...». Дочь поднимает голову и уточняюще-деловитым тоном осведомляется: «Авва?» Никогда или почти никогда сын не реагировал даже на знакомые слова, если они не были адресованы ему... Дочь же схватывает все на лету. И теперь я не обзываю при ней знакомых «собаками». Я говорю о людях и с людьми только хорошо и вежливо.
Они разные, но они оба мои дети. Мои любимые дети.
Я знаю, что кто-нибудь может упрекнуть меня в решении родить младшую дочку: «Как ты могла, имея такого старшего? Пусть все обошлось, но ты подумала, как она будет жить, когда у нее такой брат? Испортила девочке детство заранее; а если она будет стыдиться его перед ровесниками? Сама станет изгоем? А что потом? Если вырастет порядочным человеком, она же не сможет его бросить после вашей смерти! И всю жизнь ей этот крест нести?»
Как, должно быть, приятно считать себя предусмотрительнее и дальновиднее другого. Мы живем в такое время, когда не принято ни в чем сомневаться, особенно в собственных достоинствах. Но порой угрызения совести, чувство вины и сожаление — эти нынче совсем немодные движения души — позволяют остаться человеком.
Семья — миниатюра всего общества. В ней могут быть самые разные люди: разного возраста, характера, с разными проблемами. Я не видела семей, в которых в детстве братья и сестры находились бы в благостных отношениях. И мудрость матери в том и состоит, чтобы гармонизировать отношения своих детей с миром и друг с другом. Надо учиться жить всем вместе.
Возможна доставка книги в , а также в любой другой город страны Почтой России, СДЭК, ОЗОН-доставкой или транспортной компанией.
{{searchData}}
whatsup