0

К сожалению, в Вашей корзине нет ни одного товара.

Купить книгу Долгие беседы в ожидании счастливой смерти: из дневников этих лет Цейтлин Е. и читать онлайн
Cкачать книгу издательства Феникс Долгие беседы в ожидании счастливой смерти: из дневников этих лет (автор - Цейтлин Е. в PDF

▲ Скачать PDF ▲
для ознакомления

Бесплатно скачать книгу издательства Феникс "Долгие беседы в ожидании счастливой смерти: из дневников этих лет Цейтлин Е." для ознакомления. The book can be ready to download as PDF.

Внимание! Ближайшая дата отправки заказов - 13 июля 2020.
Сегодня Вы можете купить книгу со скидкой 47 руб. по специальной низкой цене.

Все отзывы (рецензии) на книгу

Оставьте свой отзыв, он будет первым. Спасибо.
> 5000 руб. – cкидка 5%
> 10000 руб. – cкидка 7%
> 20000 руб. – cкидка 10% БЕСПЛАТНАЯ ДОСТАВКА мелкооптовых заказов.
Тел. +7-928-622-87-04
Внимание! Ближайшая дата отправки заказов - 13 июля 2020.

Долгие беседы в ожидании счастливой смерти: из дневников этих лет Цейтлин Е.

awaiting...
Название книги Долгие беседы в ожидании счастливой смерти: из дневников этих лет
ФИО автора
Год публикации 2020
Издательство Феникс
Раздел каталог Художественно-документальная проза. Мемуары
Серия книги Без серии
ISBN 978-5-222-32684-8
Артикул O0114214
Количество страниц 253 страниц
Тип переплета матовая+лакировка
Полиграфический формат издания 70*100/16
Вес книги 534 г
Книг в наличии 2148

Аннотация к книге "Долгие беседы в ожидании счастливой смерти: из дневников этих лет" (Авт. Цейтлин Е.)

"Сегодня произошло то, чего мой герой ждал несколько десятилетий. Его похоронили". Эта книга пронизана тайнами... В Вильнюсе, который когда-то называли литовским Иерусалимом, встречаются два писателя. Старый и молодой. Старый, Иокубас Иосаде, тяжело болен и готовится к смерти. О чем их беседы, длящиеся пять лет? Это путь в лабиринте: медленное и странное погружение в глубины человеческого сознания, в судьбу еврея, который в течение десятилетий не просто многое тщательно скрывал от других - сам стремился многое забыть, навсегда вычеркнуть из памяти. Книга была впервые издана почти четверть века назад, но о ней продолжают говорить и спорить в разных странах и на разных языках ("Долгие беседы в ожидании счастливой смерти" переведены на немецкий, английский, испанский, литовский, украинский).

Читать книгу онлайн...

В целях ознакомления представлены отдельные главы и разделы издания, которые Вы можете прочитать онлайн прямо на нашем сайте, а также скачать и распечатать PDF-файл.

Способы доставки
Сроки отправки заказов
Способы оплаты

Другие книги серии "Без серии"


Другие книги раздела "Художественно-документальная проза. Мемуары"

Читать онлайн выдержки из книги "Долгие беседы в ожидании счастливой смерти: из дневников этих лет" (Авт. Цейтлин Е.)

- ЕВСЕЙ ЦЕЙТЛИН -
Долгие беседы в ожидании счастливой смерти
Из дневников этих лет
Ростов-на-Дону
УДК 82-94
ББК 84(7Сое)
КТК 682
Ц32
Цейтлин, Евсей.
Ц32 Долгие беседы в ожидании счастливой смерти : из дневников этих лет / Евсей Цейтлин. — Ростов н/Д : Феникс, 2020. — 253 с.
ISBN 978-5-222-32684-8
Содержание
ДИНА РУБИНА. ЕДИНСТВЕННЫЙСЮЖЕТ7
«ДЕНЬ СМЕРТИ ЛУЧШЕ ДНЯ РОЖДЕНИЯ»8
Необходимое объяснениесчитателем9
Интонация и жанр11
СЮЖЕТЫ ПРОЩАНИЯ. Тетрадь первая14
Лабиринт14
Символ15
Опыт самопознания16
Пометка для читателя18
Театр... театр?19
«Ярый враг тайн»24
Возвращение30
Тень Фрейда33
Фрагменты жизни36
Нить страха37
Сны40
Приговор40
Начало43
Между прочим44
Фрагменты жизни45
Вариации на тему Витенберга46
Еще одно объяснение с читателем48
Вход в лабиринт49
Несколько шагов в лабиринте50
Бумеранг52
Воспоминание о пепле53
Сны59
Голоса на развалинах60
Лицо смерти62
Счастливчик66
Без названия69
История одного замысла71
Нужно уметь прощаться вовремя76
Убийцы в белых халатах78
Новеллы его жизни85
«Наивный Перец Маркиш»86
Теория бесконфликтности88
Зеркало91
ЖИЗНЬ ПРИ СВЕТЕ СМЕРТИ. Тетрадь вторая97
О пользе некрологов97
Подарок дочери99
Фрагменты жизни104
О природе молчания105
...Перед захлопнутой дверью110
Тайники114
«Разве важно, на каком языке писать?»116
Последний еврей117
Человек и вещи122
Человек и время126
«Самое-самое»130
Круг137
В поисках утраченной свободы (начало)138
В поисках утраченной свободы (окончание)141
Покровы тайны146
Лицо мужчины в старости150
«Я понял суть человека»150
Еще один портрет153
Вечерний свет155
Ненаписанные сюжеты160
Двойное зрение161
Не забудь о Сальери168
Энергия заблуждения169
Герой и автор174
ЧЕЛОВЕК НА ПОРОГЕ. Тетрадь третья178
Знаки178
Свет на морских волнах179
Одиночество как форма «жизни и творчества»180
Варианты судьбы182
Хроника ухода183
Фундамент187
Фрагменты жизни189
Волны страха190
Пометка для читателя195
Ритуалы195
Магия имени198
Путешествие в Израиль и обратно198
Последняя любовь201
«Страшнее всего — страх»202
Между прочим203
Последние страхи204
Прощай, Дон Кихот!206
Из последних рассказов208
Старый друг212
Штрихи к портрету антисемита217
Последняя пьеса218
Подводя итоги227
Между прочим228
СМЕРТЬ И НЕСКОЛЬКО СЛОВ ПОСЛЕ
Начало тетради четвертой229
Последняя тайна229
В конце лабиринта231
«Там и встретимся»237
Вот и все239
Международная пресса о книге243
ОБ АВТОРЕ252
ДИНА РУБИНА
ЕДИНСТВЕННЫЙ СЮЖЕТ
Книга Евсея Цейтлина «Долгие беседы в ожидании счастливой смерти» не имеет аналогов в русской литературе. В мировой литературе ее можно было бы сравнить с записками Эккермана о Гете, если б героя книги Цейтлина можно было бы сравнить с Гете в чем- нибудь, кроме долголетия.
Это кропотливый, длительный и талантливый эксперимент по изучению истории человеческой души, ее страхов и мучительной борьбы с ними, история поражения и мужества и окончательного, возведенного самим героем, одиночества.
Несколько лет писатель и литературовед Евсей Цейтлин встречался со своим героем й, записывая его воспоминания, монологи о прожитой жизни, мысли о настоящем и прошлом.
Все беседы автора и его престарелого героя проходят под знаком будущей (и довольно скорой, по логике событий) смерти й. Это придает всему течению сюжета (хотя как такового, в литературном понимании этого слова, сюжета в книге нет) скрытую напряженность.
Поразительную роль выполняет в этой книге автор. Он тонкий понимающий собеседник й и в то же время «фигура за кадром». Он младший коллега по цеху и в то же время та душевная и нравственная инстанция, к которой постоянно апеллирует й.
Это одна из тех книг, к которым возвращаешься мыслью в самые неожиданные моменты собственной жизни, ибо путь каждого из нас предопределен Творцом, но нравственный выбор — а эта тема всегда была и есть главной в искусстве и в жизни — остается за человеком, за героем той книги, той единственной книги судьбы, сюжет которой каждый из нас проживает единожды и начисто.
«ДЕНЬ СМЕРТИ ЛУЧШЕ
ДНЯ РОЖДЕНИЯ»
Сегодня произошло то, чего мой герой ждал несколько десятилетий. Его похоронили.
Замечаю: я впервые пишу о Йокубасе Йосаде в прошедшем времени. Он умер три дня назад. Но язык не поворачивался сказать о нем: был.
А сегодня, 12 ноября девяносто пятого года, земля упала на крышку его гроба. Лицо Йосаде в гробу, как почти всегда у мертвецов, было совершенно спокойным. Однако он и при жизни спокойно говорил со мной о собственной смерти. Например, однажды представил:
— Проводив меня на кладбище, не один человек переспросит: «А кем, собственно, этот Йосаде был в искусстве?Литературным критиком? Но статьи его давно забыты. Драматургом? Однако пьесы его не ставят театры. Автором нескольких мемуарных писем к сестре и дочери? Подумаешь, тоненькая тетрадка! К тому же смущает то, как Йосаде говорит о людях и в том числе о самом себе...»
Он помолчал. Хитровато улыбнулся:
— Вот тогда-то, дорогой мой, вы извлечете на свет божий свои записи... Умоляю вас: не надо панегириков! Пусть это просто будет рассказ о Йокубасе Йосаде, которого почти никто не знал.
Необходимое объяснение с читателем
выбираю для своей книги странный вроде бы ракурс — прощание героя с жизнью.
Нет, я вовсе не стремлюсь к оригинальности. Пишу о том, что волновало его больше всего. И что составляло прочный стержень наших бесед.
В первый же день знакомства, в первый же час, едва ли не в первые пять минут он признался:
— Готовлюсь к смерти. И это, пожалуй, самое лучшее, самое серьезное из того, что я делал долгие годы.
Йосаде испытующе посмотрел на меня:
— Как вы считаете, я прав?
Сказал ему то, в чем ничуть не сомневаюсь: подготовка к смерти не только может стать образом жизни, но способна наполнить жизнь реальным смыслом. Тогда-то и окажется, как сказал однажды царь Соломон, что «день смерти лучше дня рождения». И здесь, кстати, нет ничего нового. Достаточно вспомнить историю религии, философии, культуры.
Йосаде порывисто встал с кресла, обнял меня:

Значит, мы единомышленники!

И все же он вернулся к этому разговору через день. Он еще недоверчив: вдруг его просто разыгрывают?
Переспросил:

Вы встречали людей, в том числе и писателей, с той же целью, что сейчас у меня?

Я вспоминаю некоторых художников слова — их творчеством занимался прежде. Вспоминаю поэта и пастора Кристионаса Донелайтиса: тот шел к смерти, ведя трагический дневник на страницах старых приходских книг. Вспоминаю детского писателя, бывшего сибирского шамана: тот всюду, как эстафету, возил с собой мешочек с костями предков — время от времени он разговаривал с их душами. Вспоминаю мучительный интерес к смерти Всеволода Иванова — первопроходца и «оппозиционного классика» русской советской литературы...
Наконец — почти анекдот! — рассказываю Йосаде об одном знакомом музыканте. По вечерам он укладывался спать в гроб: «Привыкаю!» Нет, он не был сумасшедшим. Во всем остальном он был как все. И даже стеснялся этой своей «привычки». Кстати, у меня давно есть собственное объяснение подобной странности. Видимо, гроб настраивал музыканта на медитацию, как бы напоминал о вечности... Но я промолчал — ведь мы еще так мало знакомы с Йосаде.
Однако он тут же и — так же! — объяснил мне подоплеку ситуации. Воскликнул:
— Какой оригинальный, какой самобытный человек!
...Так начались наши беседы с ним. Первая — третьего августа 1990 года. Последняя — за несколько дней до его смерти.
Интонация и жанр
— ...Мне повезло! Я стал прощаться с жизнью тридцать два года назад. Именно тогда, в пятьдесят восьмом, мое сердце потеряло ритм. Вы слышите? Мне повезло! Человек не думает о вечном, пока не приблизится вплотную к могиле.
Увы, не могу передать ни его еврейский акцент, ни его плохой русский язык, ни особые — всегда откуда-то из глубины — интонации голоса.
Разве что синтаксис чуть-чуть поможет сберечь течение речи.
Разве что можно вспомнить материальное, физическое — его движения, к примеру: то, как закидывает актерски голову, старчески семенит на веранду, как вдруг выглядывают из-под маски морщин смеющиеся юные глаза.
* * *
Сначала записываю его монологи в обычную тетрадку. Он понимает маету этой работы, досадует: сколько же страниц потребуется, чтобы вместить его жизнь! Затем приношу магнитофон, который ничуть не смущает Йосаде. Напротив, какая-то тайная радость переполняет его.
Эту, как и другие «загадки» Йосаде, я обычно пытаюсь разгадать на следующий после интервью день.
Прослушиваю магнитофонную пленку. Одновременно веду свой дневник. Здесь же, в дневнике, фиксирую (коротко, главное!) и наши с ним беседы за ужином или на прогулке. А в последние три-четыре года начинаются долгие (иногда часами) разговоры с Йосаде по телефону.
Зачастую он звонит сам. Рассказывает о многом, ничуть не сомневаясь: я записываю...
Что ж, с самого начала мы не скрываем друг от друга: у каждого в этих беседах — собственный резон.
Йосаде: «У меня уже нет сил написать свою интимную, духовную биографию. Пусть она останется хоть в наших разговорах, в вашей будущей книге».
А я не скрываю от него главную цель своего переезда из России в Литву. Цель эта у многих вызывает недоумение (порой явное, иногда — невысказанное). Да, я приехал сюда, чтобы записывать рассказы последних литовских евреев. История их на редкость богата, недавнее прошлое трагично (в годы Второй мировой войны было уничтожено 95 процентов евреев Литвы); что же касается жизни литваков в последние несколько десятилетий, то она покрыта пеленой молчания...
«Молчание? Да, да, — подхватывает Йосаде, когда я напоминаю ему название книги писателя Эли Визеля о соплеменниках в СССР — «Евреи молчания». — Наше молчание в эти годы пронизано болью, кровью, слезами, стыдом... Молчали перед миром, молчали друг перед другом, молчали наедине с собой. Молчали, боясь КГБ. Боясь грозного ярлыка: сионист.
Я обязательно расскажу вам о своем молчании. И о том, как уходил от него. Между прочим, название одной моей пьесы не зря перекликается со словами Эли Визеля — "Синдром молчания"».
* * *
И еще. Два слова о жанре этих записок. Жанр не нов. Так называемый «дневник без дат». Указываю их только тогда, когда даты важны для повествования. К тому же я сознательно «перепутал», поменял последовательность своих записей. Конечно, интересно почувствовать
«движение дней». Но еще более интересно увидеть движение, тупики, «прорывы» мысли.
* * *
...Мысли, сознание человека, идущего к смерти. Вот предмет моего повествования. Вот что определяет интонацию, диктует сюжет...
* * *
В дневнике я называю его й. Пусть останется одинокая эта буква и в книге, которая лежит сейчас перед вами.
Цейтлин Евсей Львович
Долгие беседы в ожидании счастливой смерти Из дневников этих лет