0

К сожалению, в Вашей корзине нет ни одного товара.

▼ ▼ Почитать книгу онлайн можно внизу страницы ▼ ▼
Купить книгу Немец Костин и читать онлайн
Cкачать книгу издательства Феникс Немец (автор - Костин в PDF

▲ Скачать PDF ▲
для ознакомления

Бесплатно скачать книгу издательства Феникс "Немец Костин" для ознакомления. The book can be ready to download as PDF.

Внимание! Если купить книгу (оплатить!) "Немец" сегодня — в субботу (20.08.2022), то она будет отправлена во вторник (23.08.2022)
Сегодня Вы можете купить книгу со скидкой 56 руб. по специальной низкой цене.

Все отзывы (рецензии) на книгу

Оставьте свой отзыв, он будет первым. Спасибо.
> 5000 руб. – cкидка 5%
> 10000 руб. – cкидка 7%
> 20000 руб. – cкидка 10% БЕСПЛАТНАЯ ДОСТАВКА мелкооптовых заказов.
Тел. +7-928-622-87-04
Внимание! Ближайшая дата отправки заказов - 29 августа 2022.

Немец Костин

awaiting...
Название книги Немец
ФИО автора
Год публикации 2020
Издательство Феникс
Раздел каталог Проза. Сборники произведений разных жанров
Серия книги Исторический роман-экшен
ISBN 978-5-222-32052-5
Артикул O0114402
Количество страниц 525 страниц
Тип переплета цел.
Полиграфический формат издания 84*108/32
Вес книги 686 г
Книг в наличии 901

Аннотация к книге "Немец" (Авт. Костин)

История не заканчивается. Иногда события и предметы словно вынуты из линейного потока и кажутся митчелловской "бесконечной матрешкой раскрашенных моментов". Романы Юрия Костина "Немец", "Русский", "Француз" - тот случай, когда прошлое продолжает напоминать о себе, управляя выбором и судьбой своих героев в реальном настоящем. Яблоневый сад в деревне Хизна осенью 1941-го, советская "Пирожковая" на Рождественке и Октоберфест в Мюнхене, карибский аэродром, шаманская река и альпийское озеро, бульвар Санта-Моника, штаб Кутузова в Тарутино и обсерватория НАСА на вершине Мауна-Кеа - вот только некоторые "пазлы" из хроник Антона Ушакова. У вас в руках третье издание экранизированного романа "Немец". Эта книга не только "про войну", но больше о том невидимом шаге к свету, который можно сделать всегда, даже если ты оказался на стороне тьмы... Ральф Мюллер, ефрейтор вермахта, становится свидетелем секретной транспортировки святыни отрядом эсэсовцев из "Аненербе". Ральфа должны ликвидировать, но он

Читать книгу онлайн...

К сожалению, для этого издания чтение онлайн недоступно...

Способы доставки
Сроки отправки заказов
Способы оплаты

Другие книги автора Костин


Другие книги раздела "Проза. Сборники произведений разных жанров"

Читать онлайн выдержки из книги "Немец" (Авт. Костин)

Серия «Исторический роман-экшен»
Юрий Костин
НЕМЕЦ
Ростов-на-Дону «Феникс»
УДК 821.161.1-311.6 ББК 84(2Рос=Рус)6-4 КТК 610
К72
Исторические события, приведенные в книге, являются подлинными; автор старался сохранить их хронологию и последовательность. При написании книги использовалась информация, полученная в результате общения с ветеранами Второй мировой войны, собственный опыт автора и открытые документальные источники. Все персонажи книги, за исключением исторических личностей, — фигуры вымышленные. Любые аналогии с реально живущими или ранее жившими людьми, а также совпадения имен и фамилий случайны.
Костин Ю.А.
К72 Немец/Юрий Костин. — Ростов н/Д : Феникс, 2020.— 526 с. — (Исторический роман-экшен).
ISBN 978-5-222-32052-5
ОТ АВТОРА
Посвящаю это издание книги светлой памяти моего дяди В.С. Юшакова, чья жизнь была ярчайшим примером преданности родной земле, мужества, благородства,уважения к людям, независимо от национальности и происхождения. Низко кланяюсь памяти моего друга Клауса Фритцше и благодарю его за уважение к моему труду, скрупулезность и высочайшее качество консультаций при написании этого романа.
Май. Заграничное село. И памятник — у церкви — павшим. Здесь много меньше полегло, чем где-нибудь в таком же нашем. За это надо ли корить? Но и греха в сравненье нету, коль кто-то может говорить о нас, забыв подробность эту.
Римма Казакова
Глава первая
Ральф Мюллер из баварского города Ландсхут очень хотел прямо сейчас оказаться дома. Он, не раздумывая, отдал бы год, нет, два, да что там — десять лет своей жизни за счастье вот так просто закрыть глаза и очутиться за столиком в уютном пивном ресторанчике— биргартене— на берегу тихого Изара. Сейчас он даже был готов сто пятьдесят раз подряд выслушать витиеватые рассуждения старого Дитриха, хозяина заведения, про ужасы Веймарской республики и райскую жизнь при кайзере, когда, в 1913 году, он на первую получку приобрел себе настоящий шерстяной костюм и две пары добротных непромокаемых сапог.
Одному Богу известно, как же надоели всему городу эти идиотские непромокаемые сапоги Дитриха! Но сейчас Ральф определенно был готов вновь и вновь сочувственно кивать в ответ на любые замечания старика и даже изображать удивление, в тысячный раз слушая душераздирающую историю про кризис 1923 года, когда кружка пива в ресторане стоила несколько миллиардов марок...
К несчастью для многих завсегдатаев биргарте- на на Изаре, зануда Дитрих обожал лично прислуживать гостям, мучая их давно известными всему Ландсхуту сказаниями о типичной судьбе баварского провинциала. Но что-что, а пиво у старика было отменное, всегда свежее; в зной утоляло жажду, в холод — расслабляло, согревая душу и будто отправляя ее в рай на мгновение. И душа послушно устремлялась в мир этого временного блаженства, прихватив с собой по случаю пару жирных, еще шипящих сосисок с тушеной капустой и подсоленным румяным крендельком...
Ральфу так понравилась эта игра воображения, что от удовольствия его глаза закрылись сами собой, да так плотно, что стало даже немного больно. А когда приятное наваждение улетучилось, взору ефрейтора i-го дивизиона артиллерийского моторизованного полка 14-й мотопехотной дивизии вермахта, входящей в группу армий «Центр», открылась так и не ставшая привычной жуткая, тоскливая, белая, как смерть, русская зима.
Мюллеру захотелось плюнуть от досады на эту чужую никчемную землю. На этих дикарей, ее населяющих. Разбить о стволы проклятых русских берез осточертевший МП-40, а потом, по возможности, набить морду румыну Антонеску, рядовому из первого взвода, тезке их бухарестского «фюрера» и уроду, каких свет не видывал. А уж после — напиться подаренного старостой русского самогону и забыть все, что произошло за последние полгода...
И так вот, с бутылкой в руке, присел бы Мюллер на холмик с деревянным крестом, выросший на лесной опушке после того, как партизаны застрелили срывающего в саду яблоки Ханса Шпигеля, его дружка по учебному полку, и пустил бы себе в висок тяжелую пулю из трофейного русского пистолета Токарева.
«Да, именно так и надо сделать, дружище Ральф, — размышлял про себя Мюллер, — потому что и целой жизни твоей уже не хватит, чтобы возвратиться из этого ада домой, в Ландсхут, где пенится свежее пиво и даже, кто знает, все еще ждет одноклассница из дома напротив...»
Ральф круто развернулся и зло уставился на румына. Ничего не подозревающий Антонеску пытался соскрести лед с лафета 75-миллиметрового противопехотного орудия образца 1927 года, насвистывая пробуждающий зубную боль противный, не к месту залихватский южноевропейский мотив.
«Скотина, — подумал Ральф, — нашел себе идиотское занятие. Лед все равно появится снова через час-полтора. Да и сколько можно ухаживать за этим железным дерьмом, ведь русских танков мы еще ни разу не видели, а стрелять по лесу из пушки в надежде зацепить бородатых партизан никто в трезвом виде не станет».
Дивизион располагался в окруженной со всех сторон лесами и полями типичной русской деревеньке с труднопроизносимым названием Хизна. Этот населенный пункт представлял собой пятьдесят пять домов, раскинувшихся по обе стороны изогнутой, безнадежно разбитой колеи. Здесь были два пруда, опустевшая ферма с общественной баней и картофельные поля за огородами, усаженными луком, морковью и огурцами.
Их пригнали сюда в начале осени. Тогда, как нарочно, зарядили проливные дожди. Люди, лошади, телеги, грузовики вязли в русской грязи, обозначенной на картах вермахта как дорога от Смоленска на юго-восток до Людиново и оттуда уже до станции Барятино, где располагалась в одну минуту разбитая «штуками» крошечная русская авиабаза.
От Барятино до Хизны дороги, по европейским меркам, не было вовсе.
Из-за непролазной грязи и постоянной смены направления движения путь от ближайшей железнодорожной станции занял почти две недели! На ночлег приходилось останавливаться где попало. Никаких постоялых дворов, никаких частных магазинов здесь не было и в помине. Солдаты слышали, что Россия — совсем не то, что Франция или, скажем, Польша, которую они пересекли по железной дороге, погрузившись в вагоны еще в Дрездене. Но они не могли даже предположить, насколько она не похожа на эти понятные и покорные страны.
Это был другой мир, другой континент и, в конце концов, чужая планета.
Ральфа поражали жилища русских, а их внешний облик и даже домашний скот отличались от всего того, что приходилось видеть в сопредельных странах. По европейским меркам, бескультурье в сельских районах было тотальным. За весь переход Ральф лишь однажды увидел настоящий ватерклозет — в помещении бывшего санатория, где его часть остановилась на ночь. Но чаще всего артиллеристы предпочитали ночевать под открытым небом, так как дома им казались слишком грязными и неуютными, к тому же кишели насекомыми.
Это уже после, зимой, любое теплое помещение представлялось Ральфу и его товарищам земным раем. Человек ко всему привыкает, в конце концов.
Солдаты, особенно в первые, победоносные недели кампании, вели себя с местным населением достаточно корректно, если, конечно, оно, хотя бы с виду, демонстрировало лояльность к вооруженным силам рейха. Но, наблюдая за бытом этого народа, даже самые образованные невольно задавались вопросом: можно ли считать его равным по развитию великим западноевропейским нациям, если он позволяет властям так над собою измываться?
Преодолев лишения похода, перепачканные в глине, до предела утомленные, но все еще веселые и по-детски уверенные в себе, солдаты, встретив на своем пути от станции до места дислокации лишь только природные преграды, вышли к огромному яблоневому саду. За ним виднелись соломенные крыши и покрытые преимущественно синей краской оконные рамы бревенчатых домов русских крестьян.
Дивизион остановился в ста пятидесяти метрах от границы сада, рядом с нетронутой войной пилорамой. Ральф вытер грязным рукавом пот с лица, вздохнул с облегчением, предвкушая скорую награду за лишения многокилометрового пешего перехода: горячую печь, стаканчик шнапса и крепкий сон в десятках километров от линии фронта.
Русские упорно оборонялись. Сталин не щадил своих людей, затыкая тысячами подданных бреши в обороне, бросая их лавинами под свинцовый град. К осени, впервые с начала войны, русским даже удалось добиться превосходства в воздухе, но все же Красная армия продолжала отходить на восток, к Москве, оставляя города, теряя военную технику и живую силу. На днях сообщили, что части вермахта вступили в Брянск, взяли Медынь, а 12 октября войска д-й армии захватили Калугу. Входе боев в зоне ответственности группы «Центр» было уничтожено восемь русских армий. Вилен попало почти 700 тысяч человек! Пленные... Раньше Ральфу не приходилось видеть столь унылого зрелища: нестройные колонны несуразно одетых голодных русских покорно плелись в сторону Смоленска, почти не охраняемые. Казалось, над этой растерянной толпой витал ангел отчаяния. Многие падали замертво прямо на дороге от полученных ран и нечеловеческой усталости.
Имелись основания верить, что резервное подразделение, в котором числился дивизион Ральфа, уже вряд ли вступит в бой на московском направлении. Фюрер обещал, что еще до конца года в столице Советов пройдет победный парад германской армии. Эта уверенность подкупала, и даже бывалые солдаты, которых раздражала рассчитанная на «ум и проницательность» богемных барышень риторика фильмов Министерства пропаганды, уже начинали верить, что большевистской стране наступает капут. А вместе с ним придет долгожданный отпуск и даже (почему бы нет?) приятное путешествие домой или в итальянскую Лигурию, в милый городок Сан-Ремо, где целых два месяца стоял учебный полк, и Ральф, Ханс и еще девятьсот сорок восемь немцев ждали отправки на восток, купаясь в море и по случаю попивая домашнее итальянское вино.
И то правда, что на контрасте с неулыбчивой русской природой нищая Италия не может не показаться райским садом.
«Опять же, там море, — думал Ральф, пытаясь счистить веточкой налипшую на сапоги глину. — Какое там ласковое море...»
.. .Никогда не забудет ефрейтор артиллерийского дивизиона баварец Ральф Мюллер той минуты, когда стоял на краю русской деревни, беззаботно мечтая о манящей солнечной Ривьере. Положив на траву винтовку и присев на лафет пушки, Ральф приготовился ждать приказа о вступлении в деревню.
И тут-то как раз ударило. Со стороны сада обдало горячим воздухом, словно кто-то с силой распахнул дверь жарко натопленной бани. Рухнул стоявший рядом солдат, поджав под себя руки. Покатилась каска, а вокруг нее забегали фонтанчики земли.
Ральф упал, больно ударившись коленом о камень, отполз за орудие, спохватился, что забыл винтовку, но ползти за ней так и не решился. Над головой свистели и жужжали пули, молоточками бились в лафет. Не долетая до строя, взрывались гранаты. Позади кто-то громко и отчаянно кричал, причем, наверное, очень громко, потому что от шума разрывов и беспорядочной пальбы солдат его дивизиона Мюллер почти совсем оглох. Кобура с «die Nullacht», или «ноль восьмым», как было принято называть пистолет «Парабеллум о8», не открывалась, рука тряслась. Это в «учебке» легко было выхватывать оружие из-за пояса и на спор стрелять от бедра по алюминиевому ведру... А тут опозорился Мюллер, руку боялся лишний раз вытащить из-под живота, а тело как-то само зарывалось и зарывалось глубже в коричневую калужскую грязь.
Через какое-то время Ральф нашел в себе силы оглядеться и с удивившим его спокойствием определил, что, за исключением убитого первым солдата, потерь в дивизионе нет. И тут (надо же такому случиться!) справа, метрах в двадцати, солдат приподнялся на локте, достал гранату из подсумка, выдернул чеку, размахнулся и... выронил гранату из мокрой, скользкой от грязи руки. Граната шлепнулась у него за спиной и через две секунды рванула, разметав вокруг себя куски глины, обрывки одежды и еще чего-то непонятного. А рядом с Мюллером упала винтовка с оторванным прикладом и погнутым стволом.
К Ральфу вернулся слух, и как-то вдруг пришло понимание, что они не могут вечно лежать в этой грязи, ожидая русской пули или осколков собственных гранат. Мюллер заметил офицера, безуспешно пытавшегося что-то втолковать уткнувшимся в землю любителям итальянского вина. Русские стреляли, но стена огня не была уже столь плотной, а на левом фланге успели развернуть два орудия, которые были готовы работать по окопам варваров.
Ральф подтянул к себе винтовку, подполз к офицеру, готовый к выполнению приказа. Оказалось, что нужно было, не мешкая, обойти русских, пока пушки будут в упор расстреливать их окопы. Офицер, Ральф и еще девять солдат по-пластунски преодолели около трехсот метров, а после короткими перебежками двинулись в обход вражеских окопов, прячась за стволами ракит и поминутно, после каждого орудийного выстрела, припадая с непривычки к земле.
Русских было очень мало. Они не выставили охранение, так что в тыл им выйти удалось почти без труда. Ральф увидел уткнувшиеся в бруствер грязно-зеленые пилотки. По команде офицера артиллеристы, рассредоточившись, забросали окопы гранатами, а потом, лежа за деревьями, долго поливали их огнем из винтовок, автоматов и пулемета МГ-34. Ральф отметил про себя, что целиться в настоящем бою нет никакой возможности. И он просто стрелял в направлении русского окопа, почти наугад. Стрелял, перезаряжал винтовку и опять стрелял.
На правом фланге русских возникла суета. Солдаты видели, как вниз, через небольшую речку, в сторону деревни побежали люди в одинаковых гимнастерках цвета хаки, кто с винтовками в руках, кто без оружия. Но на левом фланге и в центре кто-то отчаянно пытался защищаться. В угаре боя трудно было понять, куда стрелять, куда бежать, чего опасаться. В пятидесяти шагах от Ральфа мелькнула пилотка, и он тут же послал туда пулю. С фронта наседали свои, пушки замолчали. В окопах шла возня, слышались крики и одиночные выстрелы. Через пять минут все было кончено. Троих пленных русских отвели в конец обоза, раненых добили. У яблоневого сада навсегда остались в сырой земле тринадцать немцев. За удирающими в сторону деревни была послана погоня. Отстреливаясь, русские ранили офицера и ушли в лес. Продолжать преследование никто не решился.
Убитых русских солдат так и оставили лежать в окопах. Оружие не собирали. Ральф только подобрал пистолет «ТТ» и с интересом осмотрел пулемет «максим», у которого, как живой, лежал, раскинув руки, красивый темноволосый парень в зеленой стеганой куртке — телогрейке по-русски.
О средиземноморском курорте больше не думалось. Ральфа подташнивало. Ныли колени, из щеки почему-то текла кровь. Колонна выстроилась и двинулась в сторону деревни. Перед ней, на небольшом отдалении, шли цепью автоматчики.
В деревню вступили, обогнув маленький пруд. Через два часа подошли два взвода СС. Проверяли каждый дом, прочесывали огороды, сады. Артиллеристы молча курили, наблюдая за действиями «тыловиков». Местные жители вели себя тихо, дети прятались под лавками и на печках. Мужчин призывного возраста и оружия не обнаружили. К вечеру все устроились на ночлег, предварительно выставив дозоры и организовав патрулирование деревни и периметра.
Солдаты одного из дивизионов надрались до свинячьего состояния. Бродили по деревне, стреляли из ружей по печным трубам. Разбуженное командование не без труда урезонило дебоширов. Одного посадили под домашний арест, пригрозив в случае рецидива отдать под трибунал или даже расстрелять на месте.
Ральф, так мечтавший о шнапсе и теплой печи, заснул на покрытой периной доске, приставленной к печи, так и не притронувшись к стратегическому запасу солдата вермахта. Еще пятеро из его дивизиона спали тут же, кто на чем. Хозяева дома — женщина средних лет, дряхлый, прокуренный старик и четверо детей — были без особых церемоний изгнаны в сарай.
Весь следующий день командование наводило в деревне порядок, выбирало старосту, разъясняло людям новые правила.
Местные жители жаловались, что из-за повреждения печных труб засорились дымоходы и печи топить нельзя. Некоторые требовали разобраться и наказать виновных.
Около полудня стало известно, что оперативной группе СС удалось схватить одного из сбежавших накануне солдат Красной армии. Он оказал сопротивление, смертельно ранил эсэсовца в живот. Злодея привели в деревню и расстреляли у здания, где раньше сидела большевистская власть. Народ согнали посмотреть на казнь. Женщины что-то несмело выкрикивали в адрес солдат — скорее всего,
Глава вторая
Очередь на паспортный контроль международного аэропорта Мюнхена на девяносто процентов состояла из граждан России и сопредельных государств. Граждан отличала различная степень помятости и алкогольного опьянения.
Над неровной змейкой из приблизительно ста пассажиров только что прибывшего в столицу Баварии рейса компании «Аэрофлот» витали ароматы дорогих напитков и духов. Очередь также объединял... нет, не страх, конечно, а некоторая неуверенность, съеженность. Словно все, кому в этот час предстояло общение с полицейскими в зелено-бежевой форме, в чем-то провинились и перед ними, и перед всем Европейским союзом.
Эти чувства, судя по всему, не разделяли только двое сильно пьяных мужчин. Они громко разговаривали и смеялись, а также безуспешно пытались завязать беседу с соседями по очереди. Один из них поминутно ронял на мраморный пол то маленький кейс, то дорогое пальто, которое ни в какую не желало спокойно висеть на согнутой в локте руке.
— Нихт шиссен! — смеясь, воскликнул его товарищ в тот момент, когда кейс в очередной раз с громким звуком брякнулся на пол.
— Не ори, дурак, — будто бы протрезвев на секунду, зашипел тот на него и с тревогой посмотрел в сторону будок с «полицаями».
Антон был уже совсем близок к заветным стеклянным будкам. В одной из них сидел рыжеволосый парень, колоритный до чрезвычайности, с оттопыренными ушами, веснушчатый, в маленьких круглых очках.
«Каску бы ему и рукава закатать, — невольно подумал Антон, — и можно в кино про войну сниматься — чистый “фриц” или “ганс”».
Война закончилась десятки лет назад, а в народе до сих пор живут все эти неприятные ассоциации. А тут еще очередь из внуков и внучек победителей, которые вынуждены безропотно отвечать на вопросы внуков и внучек побежденных и находиться в их власти, пусть недолго, каких-то несколько минут, расплачиваясь за желание провести в этой стране неделю-другую.
— Гутен таг. Какова цель вашего визита в Германию?
— Октоберфест...
— А, Октоберфест, гут.
Рыжий офицер шлепнул в паспорт штамп, подтверждающий пересечение границы, и даже улыбнулся, как мог.
Хорошо, что в этот раз Антон вел себя хитрей, чем в первую поездку в Германию. Тогда, проходя «границу», он честно признался офицеру, что приехал на немецкую землю «по бизнесу». Немец тогда заметно напрягся, стал расспрашивать, что за бизнес такой, как партнерская фирма называется, и так далее. Спросил, как зовут директора. Антон был после самолета не совсем трезв, но исконно германскую фамилию директора вспомнил сразу, так как был типичным представителем поколения сериала «Семнадцать мгновений весны», раскрутившим в СССР самые ходовые немецкие имена и фамилии.
Отель «Кемпински» находился на территории аэропорта. Пять минут по красивым галереям с магазинами и кафе, а потом надо пройти через площадь между терминалами, подняться по лестнице, и вот уже перед тобой искусственные пальмы, подпирающие стеклянный свод грамотно спроектированной современной гостиницы. Еще у стойки регистрации Антон позволил себе мысли о здешнем пиве вайхенштефанер, обладающем неповторимым, божественным вкусом, и традиционных мюнхенских колбасках— вайсвюрсте— со сладкой горчицей, разумеется.
Через двадцать минут он сидел в лобби-баре, в красном крутящемся кресле, попивал пиво, поглядывал на экран телевизора и, в предвкушении апогея нехитрого человеческого счастья, ожидал кастрюльку с колбасками. Отсюда, из мягкого мюнхенского вечера, Москва показалась необычайно далекой, хотя лету до нее всего каких-нибудь три часа. Немцы преимущественно общались друг с другом полушепотом, и Антон наслаждался возможностью привести в порядок собственные мысли. Это ему нравилось. Но радость продолжалась ровно до того момента, как он — нет, даже не увидел — почувствовал соотечественника, неотвратимо приближающегося к столику.
— Русский? Привет.
На Антона смотрели славянские глаза, обладателю которых было около сорока.
— Российский. Здравствуйте.
— Сразу видно — свои. Присяду?
— Ну, садитесь, конечно...
Парень отодвинул от стола металлический стульчик, сел, оглянулся в поисках официанта.
— К тебе подходили уже?
— Подходили.
— Ясно... Я не мешаю? Нет? Хорошо. А то тут совсем не с кем поговорить, а спать пока неохота. Я в командировке. Еще три дня здесь. Завтра, может, поеду на Октоберфест. Хотя херня все это — кругом немцы, бухие все, грязь. На что там смотреть? И по деньгам... Че там дадут? Ну, курицу или бутерброд к пиву, на выбор, за семь евро. Стоит так же, как в любой пивнушке. Ты на Октоберфест приехал?
С самого начала этого нелепого разговора Антону показалось, что он своего нежданного собеседника уже где-то видел. В наружности парня не было ничего примечательного, ничего отталкивающего — обычный российский мужичок, с советской психологией, крепко сбитый, разговорчивый, — но на активное общение его вид почему-то не провоцировал. Что-то чуждое было в этом человеке. Этакое залихватское всезнайство, замешанное на панибратстве с первым встречным.
Но человек задал вопрос, и отвечать надо.
— Нет, не на Октоберфест. Ты же сам говоришь, делать там нечего. Я тоже тут по работе.
Антону пришлось перейти на «ты». Он не любил переходить на «ты» вот так запросто. Коробило, когда в иных друзьях его, причем почему-то в ресторанах, при общении с официантами просыпалось это невесть откуда бравшееся купеческое: «Значит так: принеси-ка мне это, подай то; ты, вообще, поставь тут че-нить...» и тому подобное. Но с этим фруктом, портившим его тихий вечер в аэропорту, иначе нельзя. Раз уж «свои», надо на «ты»...
Подошел официант. Принес колбаски. Парень оживился:
— Так, это что? Колбаски. Ага. Слушай, смотри сюда, мне вот тоже цвай вюрсте унд бир, цвай бир, — и уже обращаясь к Антону: — Понимает...
Официант кивнул и удалился.
— Точно понимает. Гитлер капут, — неожиданный собеседник являл собой полную непосредственность.
— Тут с этими «капутами» осторожней, — поморщился Антон. — Они не любят. Переживают очень многие. Война для них вроде национального позора до сих пор, у них даже канцлер...
— Слушай, земляк, да хрен бы с ним. Нормальные колбаски? Я эти колбаски вообще-то не люблю. Из чего их делают? И горчицу к ним дают сладкую. Это не горчица. У нас горчица в столовой при отделе — вот это да! «Вырви глаз» ее называют! И на закуску хорошо... Офигительно вкусно. На хлеб можно просто намазать, и ничего больше вообще не надо. Ты пиво какое взял? Я не спросил у него, какое пиво, то есть не сказал, какое пиво нести. У тебя какое?
— Да тут местное все хорошее... Особенно то, что в мини-баре, как ни странно. Но здесь его почему-то нет. «Вайхенштефанер...»
Антон неожиданно вспомнил, где видел этого парня.
«Стоп. Так... при отделе в столовой, говоришь? »
Пару недель назад, после ужина в ресторане «Генацвале», где он, из солидарности с уважаемым согласно советской традиции, а в ту пору сильно гонимым братским грузинским народом, выпил полтора бокала «домашнего» вина, его машину тормознул патруль ДПС на предмет проверки водителя на трезвость. В принципе, после одной неприятности, случившейся с ним в начале карьеры водителя, Антон не садился за руль после выпивки, но тут как-то так все сложилось. Расслабился, плюс что такое полтора бокала красного для восьмидесяти килограммов веса?
Пройдя в кабину медицинской «газели», он подышал в трубку, после чего пожилая дама в очках и белом халате закатила глаза и с редкостным цинизмом проинформировала его о необходимости договориться с разместившимся тут же, в «газели», лейтенантом либо проститься с водительскими правами на пару лет. Антон выбрал первое и отправился общаться с офицером. Лейтенант устало попросил тысячу, злобно ухмыльнулся в ответ на вопрос Антона («Рублей?»). Ну, а после началась «работа с документом» — дорожный патруль доставал бланк протокола, водил над ним шариковой
Содержание
От автора3
Глава первая4
Глава вторая39
Глава третья49
Глава четвертая63
Глава пятая78
Глава шестая89
Глава седьмая92
Глава восьмая101
Глава девятая105
Глава десятая138
Глава одиннадцатая147
Глава двенадцатая160
Глава тринадцатая179
Глава четырнадцатая185
Глава пятнадцатая199
Глава шестнадцатая230
Глава семнадцатая250
Глава восемнадцатая256
Глава девятнадцатая264
Глава двадцатая281
Глава двадцать первая308
Глава двадцать вторая3J4
Глава двадцать третья346
Глава двадцать четвертая362
Глава двадцать пятая374
Глава двадцать шестая389
Глава двадцать седьмая396
Глава двадцать восьмая400
Глава двадцать девятая422
Глава тридцатая428
Глава тридцать первая437
Глава тридцать вторая463
Глава тридцать третья483
Глава тридцать четвертая495
Эпилог5Т5
Литературно-художественное издание
Юрий Алексеевич Костин
НЕМЕЦ