0

К сожалению, в Вашей корзине нет ни одного товара.

▼ ▼ Почитать книгу онлайн можно внизу страницы ▼ ▼
Купить книгу Русский Костин и читать онлайн
Cкачать книгу издательства Феникс Русский (автор - Костин в PDF

▲ Скачать PDF ▲
для ознакомления

Бесплатно скачать книгу издательства Феникс "Русский Костин" для ознакомления. The book can be ready to download as PDF.

Внимание! Если купить книгу (оплатить!) "Русский" сегодня — в субботу (20.08.2022), то она будет отправлена во вторник (23.08.2022)
Сегодня Вы можете купить книгу со скидкой 46 руб. по специальной низкой цене.

Все отзывы (рецензии) на книгу

Оставьте свой отзыв, он будет первым. Спасибо.
> 5000 руб. – cкидка 5%
> 10000 руб. – cкидка 7%
> 20000 руб. – cкидка 10% БЕСПЛАТНАЯ ДОСТАВКА мелкооптовых заказов.
Тел. +7-928-622-87-04
Внимание! Ближайшая дата отправки заказов - 29 августа 2022.

Русский Костин

awaiting...
Название книги Русский
ФИО автора
Год публикации 2020
Издательство Феникс
Раздел каталог Проза. Сборники произведений разных жанров
Серия книги Исторический роман-экшен
ISBN 978-5-222-32053-2
Артикул O0114403
Количество страниц 398 страниц
Тип переплета цел.
Полиграфический формат издания 84*108/32
Вес книги 529 г
Книг в наличии 773

Аннотация к книге "Русский" (Авт. Костин)

История не заканчивается. Иногда события и предметы словно вынуты из линейного потока и кажутся митчелловскои "бесконечной матрешкой раскрашенных моментов". Романы Юрия Костина "Немец", "Русский", "Француз" - тот случай, когда прошлое продолжает напоминать о себе, управляя выбором и судьбой своих героев в реальном настоящем. Яблоневый сад в деревне Хизна осенью 1941-го, советская "Пирожковая" на Рождественке и Октоберфест в Мюнхене, карибский аэродром, шаманская река и альпийское озеро, бульвар Санта-Моника, штаб Кутузова в Тарутино и обсерватория НАСА на вершине Мауна-Кеа - вот только некоторые "пазлы" из хроник Антона Ушакова. У вас в руках второе издание романа "Русский". Это книга о тех "русских мальчиках", о которых Достоевский говорил, что они исправить готовы карту звездного неба и целый мир спасти. Загадочный артефакт, за которым из поколения в поколение гоняются герои романа, символизирует эту страсть (быть мессией) и приоткрывает тайну Тунгусского метеорита. Но спасать в этом

Читать книгу онлайн...

К сожалению, для этого издания чтение онлайн недоступно...

Способы доставки
Сроки отправки заказов
Способы оплаты

Другие книги автора Костин


Другие книги раздела "Проза. Сборники произведений разных жанров"

Читать онлайн выдержки из книги "Русский" (Авт. Костин)

Серия «Исторический роман-экшен»
Юрий Костин
РУССКИЙ
Ростов-на-Дону «Феникс»
УДК 821.161.1-311.6 ББК 84(2Рос=Рус)6-4 КТК 610
К72
Все персонажи книги являются плодом воображения автора. Любые совпадения и аналогии случайны.
Костин Ю.А.
К72 Русский / Юрий Костин. — Ростов н/Д : Феникс, 2020. — 398, [1] с. — (Исторический роман-экшен).
ISBN 978-5-222-32053-2
Пролог
В тайге земляки величали его данным при рождении именем Лючеткан. В официальных же бумагах Империи он числился Иваном Потаповым. У большинства оленеводов в лесах близ речки Чуни двойные имена. Так ведь никому это не мешает... В дремучей, таинственной и неприветливой сибирской глуши к русским прозвищам относились с покорным уважением, но меж собой использовали имена исконные, упругие, как ветви лиственницы.
На этом, впрочем, «раздвоение» Лючеткана не заканчивалось. Жителю столицы или даже самому захудалому красноярскому обывателю бытие его могло показаться сущей каторгой. А в полуперво- бытном обществе неизбалованных комфортом и праздностью оленеводов Тунгуски Лючеткан слыл счастливчиком. А как же? Олени есть, припасы не иссякают, жена покладистая, да к тому же еще и красавица, каких поискать, дети бойкие, все как на подбор щекастые и аж светятся здоровьем. Живет семья в добром чуме, крепком, основательном. Внутри чум уютный и теплый в любое время года. Приходит домой Лючеткан, атам всегда пахнет вкусной едой и жена ждет. Хорошо.
Опять же, врагов никаких нет на многие тысячи переходов.
Все, что было у него в доме, Лючеткан-Иван заработал собственным горбом. Трудился от зари и до темна круглый год, без выходных, отпусков, званых ужинов, развлечений, поездок на воды... Ходил по грибы да на охоту. Одной белки добывал штук триста каждую осень. И дружно с женой строил хозяйство. Соседи, бывало, даже завидовали, но не зло, потому что хорошие люди вокруг, незлобивые, к тому же сами все работящие.
Недалеко от чума Лючеткана, у реки Тэтэрэ, жил мудрый старик по имени Онкоуль. Говорили, будто Онкоуль — шаман. Вряд ли. Хотя заклинаниями людей лечил — это было. А еще... посмотрит человеку в глаза — и словно все про него сразу знает: и в прошлое глядит, как в воду, и будущее видит. Лючеткан, когда по тайге бродил по своим делам, жилище Онкоуля обходил стороной: во-первых, был он грамотный — умел читать и писать и в разные дедовские сказки учился не верить, во-вторых, боязно было слегка. А вдруг правда все, что говорят люди про Онкоуля? Заглянет такой старик тебе в душу, а там вдруг тьма кромешная, смерть скорая. Ужас.
Но от своей доли не сбежать: все-таки пересеклись однажды их дорожки. И тут старик вдруг возьми да и скажи ему:
— Ты, Лючеткан, праведно живешь, хорошо... Но этим летом великий Агды не пощадит никого.
Прошу тебя, уводи оленей, уводи жену и детей. Сойдет с Сахарной Головы огонь, молнии убивать будут, кончать скот, лабазы и людей портить. Времени у тебя совсем почти нет — всего три дня и три ночи. Собирайся и уходи. Нехорошее место. Нельзя оставаться. Нельзя...
Лючеткану, ясное дело, неприятно было слышать такое пророчество. Он даже оробел поначалу. Но потом взял себя в руки, посмеялся над стариком от души, плюнул через плечо три раза, как учил один русский ученый со смешной птичьей фамилией, да и потопал домой, преисполненный гордости от собственной маленькой победы над мракобесием.
Лючеткан тянулся к «цивилизации», грамоте и всеми силами старался побороть внутри себя веру в приметы и сверхъестественные силы.
Но в тот раз надо было ему прислушаться к пророчеству старика...
Ровно через три дня, поутру, часу в седьмом, когда вся семья его еще спала, чум буквально воспарил над землей, а вместе с ним и все люди. Раздался трескучий гром, а потом еще два или три раскатистых удара оглушили тайгу... Лючеткан больно ушибся при падении, потерял сознание и долго лежал без памяти. Очнувшись, возликовал, что все живы. Тут люди потихоньку выползли из- под шкур и узрели ужасающую картину: лес приник к земле, обезумев, галопом носились олени, зарево пожара разгоралось за холмами и слышался страшный, незнакомый шум, будто десять тысяч волчиц завыли хором. Люди задыхались от жара, копоти и пыли. А еще было у них на душе как-то неуютно, нехорошо было...
«Нехорошее место. Нельзя оставаться...» — звучал в голове Лючеткана голос старика Онкоуля.
Прав оказался шаман. На соседнем хребте что- то вспыхнуло, взмыл ввысь столб из пыли и огня, раздвоился, словно вилы, гигантскими огненными штырями и исчез. А по тайге стал гулять ветер такой страшной силы, что выкорчеванные из земли с корнями деревья летали по небу.
Когда дым рассеялся, небо вдруг осветилось ярко, как в грозу, но грома никакого не было. Лю- четкану показалось, что он увидел молнию, ушедшую от земли к небу. В другой раз оленевод подивился бы такому чуду, а в ту секунду отвернулся, оглядел разоренное хозяйство и в досаде погрозил кому-то невидимому кулаком. Настала пора горевать и плакать, ведь все добро, что нажила за многие годы его семья прилежным трудом, пошло прахом. И некого было в том винить.
Много дней спустя оленеводы, оправившись от потерь, делились рассказами о сошествии на землю бога Агды, сокрушались о безвозвратно потерянном имуществе, жалели оленей и лес, который почитали за живой организм и любили как кормильца.
Отправившись однажды на промысел белки, Лючеткан обнаружил на склоне хребта Лакура борозду, глубокую как овраг. Борозда заканчивалась большой ямой, уже прилично заросшей. Местные жители прозвали борозду «сухой речкой». Место было нечистое — так говорили люди, сторонясь таежной ямы, и только один Лючеткан, втайне от родных, стал часто сюда приходить. Иногда возвращался домой не с пустыми руками. Приносил в чум куски обгоревшего дерева и камни. Многие уже стали опасаться, не тронулся ли он умом, а ему хоть бы что: знай сидит себе часами без всякого дела на краю «сухой речки» и ни на какие разговоры и намеки внимания не обращает.
Сидя так в одиночестве, Лючеткан подолгу глядел в небо. Наверное, искал там ответы на свой единственный вопрос: что же такое упало оттуда и, главное, для чего? Теперь он часто вспоминал старика, предсказавшего беду в тайге. Того, кстати, так с тех пор никто больше не видел. Не иначе, сгинул Онкоуль в огне. Отчего только сам не ушел из тайги, если знал про намерения великого и страшного бога Агды?
Спустя девятнадцать лет после этих событий Лючеткан, будучи по делам на станции Тайшет, купил газету «Красноярский рабочий». Читая по слогам, он сумел вникнуть в общую суть написанного, но не стал утруждать себя догадками о значении заумных терминов. Мудрость, пришедшая к Лючеткану с годами, подсказывала ему, что никакой «Красноярский рабочий» не способен объяснить, зачем это Агды жег тайгу и убивал людей и животных.
«17 июля 1908 года, — писала газета, — карандаш иркутского сейсмографа неожиданно прыгнул вверх, черкнул несколько раз и вновь ровно и монотонно продолжил свою работу... На станции по карте определили падение постороннего тела на землю. По мнению некоторых ученых... размеры метеорита должны быть не менее знаменитого Аризонского “Каньон
Дьябло", вес которого определяется в 400 тысяч тонн. Представьте себе массу в 25 миллионов пудов, ударяющуюся о землю со скоростью не менее 12 километров в секунду. От большого города в один миг не осталось бы следа...»
Автор статьи Д. Пель как в воду глядел. Жертвой «метеорита» (а речь в статье шла именно о Тунгусском метеорите) и правда мог стать находящийся на той же широте большой город под названием Санкт-Петербург. От атаки из космоса его спасло пространство и время — всего каких-то четыре часа вращения Земли.
То ли случай, то ли промысел Божий сохранил десятки тысяч жизней в колыбели будущей революции, но отчего-то не уберег Россию от катастрофы, имя которой — Гражданская война, что идет на нашей земле и по сей день, то затухая, то разгораясь снова ярким пламенем.
Прошло долгих сто лет, прежде чем человек сумел отыскать объяснение этой причуде Вселенной.
Глава первая
Антон бодро вскочил с постели на рассвете. От такой резвости его, словно легкую лодочку у морского причала, качнуло, но он устоял на ногах — уже проснувшийся окончательно, преисполненный гордости за собственные силу воли и дисциплинированность. Антон умылся, почистил зубы, потом взял бритвенный станок, покрутил в руке, размышляя, стоит ли пустить его в дело. Решил, что не стоит, ведь байкеру бриться необязательно, и с любовью и трепетом взглянул на мотоциклетные «доспехи».
Разогрев вчерашний кофе, наполнил им кружку с изображением мюнхенской ратуши, подошел к окну и тяжело вздохнул. Было от чего: погода испортилась, порывистый ветер проносил над городом грозные серые облака, бесцеремонно трепал ветки тополей, завывал в стояках, метался по переулкам между домов. В общем, первое в этом году летнее утро оказалось неприветливым, холодным и угнетающим.
Завтрашний день Антон заблаговременно выбрал для того, чтобы отправиться с компанией любителей двухколесных чудес техники в увлекательный пробег, посвященный открытию мотоциклетного сезона.
«Ну, здравствуй, “король —оранжевое лето”», — невесело подумал Антон, стоя у окна с дымящейся кружкой в руках.
Он включил телевизор, нашел канал прогноза погоды. Афины, Антверпен... Абакан, Воронеж... Мюнхен... Мюнхен этот день порадовал теплом и солнцем — днем обещали аж целых плюс 2б градусов. Где-то там, недалеко от столицы Баварии, в этот самый час видел свои немецкие сны его товарищ Ральф Мюллер. Наверняка спал в обнимку с пышной бюргершей Бриттой, служащей мюнхенской радиостанции «Энерджи».
Ральф женился на ней полгода назад. Антон улыбнулся, вспомнив свадьбу, которую играли в Ландсхуте, арендовав на целый день знаменитый биргартен на Изаре. Съехавшиеся на торжество гости несколько часов чинно беседовали, держа в руках бокалы с вином и шампанским. С наступлением вечера стали пить смелее. В целом на немецкой свадьбе было достаточно весело...
Правда, Бритта после этого веселья Антона невзлюбила, посчитав (и небезосновательно), что русский дурно влияет на ее супруга. Немка была лет на пятнадцать моложе Ральфа, симпатичная, и потому частенько пребывала «в образе». Об этом в порыве откровенности поведал Антону сам счастливый новобрачный, когда друзья уединились на полчаса в баре близлежащего отеля «Кайзерхоф», чтобы предаться воспоминаниям о недавних подвигах.
Оказалось, Бритта решила перевоспитать Ральфа, то есть во что бы то ни стало отучить его от опасных дикарских привычек, приобретенных им во время поездок в Россию. И вот тут, будто специально в пику ее затее, беседа старых друзей затянулась. Ральфа повсюду искали, невеста переживала. Ну, а как нашли, то было проще простого всю вину свалить на русского. На то они и живут на белом свете, эти русские, чтобы на них вину сваливать.
С тех пор друзья не виделись, Ральф даже перестал звонить. Электронную почту Антон не любил, считая ее разновидностью тяжелого наркотика и уделом ленивых и малодушных. В этом его взгляды полностью совпадали с позицией Александра Валентиновича Тихонова.
Однажды Тихонов помог Антону выпутаться из весьма опасной ситуации, в которую тот попал по собственной доброте и любознательности, и с тех пор взял над Антоном шефство. Боевой офицер на пенсии, имеющий по этой причине избыток свободного времени, упорно снабжал Антона научноизыскательскими книжками малоизвестных авторов, напичканными гипотезами и догадками. Тем самым он укреплял в Антоне стремление к раскрытию тайн и развивал в нем способности смело и нестандартно мыслить.
Александру Валентиновичу роль учителя нравилась — он и раньше, во времена службы на благо Советской Родины, был для подчиненных больше отцом родным, чем начальником. К тому же Тихонов недавно потерял старого друга и боевого товарища...
Минуло три месяца с тех пор, как этот мир покинул Карен Федорович Погоний, полковник ФСБ, суперспециалист по обработке и систематизации самой невероятной информации, в том числе связанной с историей оккультных наук. Погоний совсем немного не дожил до заслуженной и почетной пенсии.
Антон поехал на похороны вместе с Тихоновым. На Хованское кладбище, занимающее огромную территорию вблизи московской кольцевой дороги между Киевским и Калужским шоссе, пришло не меньше двухсот бывших коллег Погония. Взвод курсантов произвел салют, оркестр сыграл гимн России на мотив гимна СССР.
На поминках в бывшей столовой ЦК ВЛКСМ в Китайгородском проезде говорились речи. Действующие чекисты серьезно и много пили за покойного сослуживца, делая вид, будто не пьянеют. Отставные же, лишь пригубив, расслаблялись и даже позволяли себе шутить и смеяться.
Антону и Александру Валентиновичу одновременно стало как-то неуютно на этом торжестве жизни над смертью, и они покинули поминки, решив посетить былинную пирожковую, что близ Архитектурного института. К глубокому разочарованию Александра Валентиновича, оказалось, что на месте легендарного места отдыха советских людей теперь открыли тривиальное современное кафе, коих в Москве сотни. Александр Валентинович обругал коррумпированных столичных чиновников очень обидными словами, послал куда подальше всех власть имущих, предложил Антону купить в ближайшей «стекляшке» бутылку водки и отправиться на бульвар.
Помянув друга и товарища, они сидели на скамейке и молчали. Александр Валентинович поминутно вздыхал. Антону под влиянием водки хотелось новых подвигов. Он пил и вспоминал... как познакомился с Кареном Федоровичем, Ральфом Мюллером, Ритой... Казалось, это было вчера. Хотя прошел уже год.
Пережитые год назад испытания неожиданным образом повлияли на характер и сферу интересов Антона Ушакова. Он обнаружил в себе еще большую любовь к истории, обществоведению и немножко к философии. На почве чего сначала скупил всю популярную литературу в магазинах, потом прошелся по библиотечным полкам и, наконец, добрался до архивов.
Вдохновения ради в свободное от борьбы за денежные знаки время Антон пересмотрел все фильмы про доктора Индиану Джонса. Но главное, расширил круг общения. Среди новых знакомых нашлись очень талантливые историки и не признанные в широких кругах публицисты. Они могли похвастаться энциклопедическими знаниями и выдающимися, без преувеличения, заслугами перед отечественной наукой. При этом их материальное положение оставалось достаточно скромным даже с точки зрения работников метлы и скребка из солнечных и некогда братских нам республик Средней Азии, приводящих в порядок улицы Москвы.
Первое время он со свойственными ему впечатлительностью и широтой души, восхищаясь интеллектуальным уровнем и гражданским мужеством новых друзей, кормил и поил их, попутно впитывая передовые знания и информацию. Те охотно шли на контакт, хотя, с их профессиональной точки зрения, Антон являл собой образчик классического недоучки, невежды, способного заработать на непредвзятом экзамене по любой гуманитарной дисциплине лишь твердую «пару», если не «кол». Зато он был полной противоположностью всем встречавшимся им доселе «новым русским», к тому же помогал материально, ничего не требуя взамен, восхищался ими чуть ли не поминутно, а это льстило. Ну, а кто не любит лесть?
В какой-то момент Антону надоели эти бесполезные обеды и ужины. Да и, по правде говоря, стали они выходить в копеечку, ведь званые гости со временем отбросили всякую скромность при выборе блюд и напитков и прекратили смущаться, узнавая цену того или иного кушанья. Во время очередной неформальной посиделки Антон поинтересовался, не пора ли ему принять участие в каком-нибудь интересном эксперименте или историческом исследовании либо, на худой конец, в секретных археологических раскопках. Однако конкретных предложений так и не дождался.
Одновременно Антон увлекся горными лыжами, каждый выходной ездил в Подмосковье кататься по искусственному склону. Да и на самолетах летать ему пока еще не наскучило. На все это уходило немало денег, но Антон всякий раз сдавался перед жаждой новой порции адреналина.
Таким адреналином были и мотоциклетные пробеги. Антон с нетерпением ждал завтрашнего дня, чтобы в реве мотоциклетного мотора в байкерской компании убежать от серых будней. Плохая погода превращала выезд в полнейшую авантюру, зато давала выход энергии.
Накануне запланированного мотоприключения Александр Валентинович решил свести Антона с неким профессором Плукшиным. По его мнению, знакомство с ученым чрезвычайно полезно и интересно для Антона. Он даже голос понижал, лишь только начинал говорить о Плукшине. Определенно, Тихонов считал его гением, хотя и предупреждал о возможных странностях в поведении профессора.
— Это то, что тебе нужно, — напутствовал он Антона. — Ты без ума от мистерий, а Плукшину, хоть он и читает лекции, в последнее время не хватает внимательных ушей. Вот увидишь, эта встреча принесет тебе массу интересных впечатлений. Ты мне еще спасибо скажешь за это знакомство.
— Ничего и никогда у нас не делается до конца и по правилам. Можно тысячу трудов состряпать на тему стереотипного восприятия русских людей иностранцами, спорить до хрипоты, таскать друг друга за волосы, у кого они есть, или за бороды, но истина от этого не переменится. Эх, товарищи- господа, до чего же обидно бывает, когда вот так: идем дорогой верной, а дойти до развилки с автобаном, ведущим прямиком в светлое завтра, не хватает ничтожных метров!
Глупо... Эх, как же глупо! В 1991 году дело не довершили, испугались снова рушить старый мир и строить новый. Да и не надо было ничего разрушать, ведь и так все само собой рассыпалось в прах. Только в головах создали путаницу, а официального выхода, так сказать, ей не дали.
У нас ведь как получается: пока наш человек в газете не увидит крупными буквами... нынче, конечно, по телевизору пока не услышит объяснение, выданное уверенным, санкционированным на самом высоком уровне тоном, о том, что есть белое, а что — черное, пока не поставят за него, где положено, точки и кавычки, он будет терзаем сомнениями. И от этого не пойдет вперед, не переплывет океаны, чтобы открыть новые счастливые земли, скорее, захочет вернуться в прошлое, пусть не самое лучшее, но предсказуемое, социально защищенное, нудное, но стабильное и понятное...
Докладчик прервал речь, вежливо откашлялся, оглядел зал и, судя по всему, остался доволен произведенным на аудиторию эффектом. Никто не ушел, а сидящие в третьем ряду студентки глядели на него, открыв рот. В их глазах отражалось восхищение мудростью и глубиной его мыслей.
Сделав глоток остывшего чая из огромной кружки, докладчик продолжил речь еще увереннее и напористей, не стесняясь употреблять жаргонные словечки:
— И у нас повсюду сегодня одни, как говорится, «непонятки». Или, если хотите, многообразие общественного восприятия исторических событий его свидетелями — явление исключительно российского, отечественного ориджина, так сказать. Итак, непонятно было, куда это подевалась КПСС в начале 90-х? То есть было понятно, что партии как бы больше нет. Но именно что «как бы». Ведь партийцы продолжали распоряжаться «общаком» и править страной в новом обличье, ну... если не считать Ельцина, который еще на октябрьском пленуме выступил против партии. Так что он партиец был по воспитанию, но уже не по убеждениям.
Почему никто не возмутился, когда старые партийцы остались «при своих»? Потому что, во- первых, никто прилюдно не осудил дьявольских деяний партии и лично некоторых ее особенно жутких деятелей. Так вот, я и говорю: можно написать миллион статей в газеты, создать массу документальных фильмов разоблачительного характера, но для народа русского все это не заменит простой и понятной передовицы в центральной прессе или, к примеру, официального сообщения прокуратуры в программе «Время».
Люди до конца не поверили в преступления свергнутого в 1991 году режима. Преступления перед ними же, перед народом. Потому что власть, состоявшая из бывших партийцев, если рассматривать ее как совокупность институтов, а не отдельных личностей или группу лиц вроде администрации президента, не могла осудить сама себя.
Общество, как и машина, должно кем-то управляться в любые периоды своего развития. Но нам был дан уникальный шанс самим решить свою судьбу, которым мы воспользовались лишь наполовину, считай— не воспользовались. У нас в 1991 году случилась преемственность власти, а не революция. А ведь был шанс совершить революцию, революцию бескровную, друзья мои! И мне смешно, когда некоторые невежды берутся доказывать, имея на руках, простите, полное фуфло вместо фактов, что гибель великого Союза ССР стала результатом подрывной работы агентов влияния ЦРУ, засевших в Политбюро...
— Так кто же тогда виноват? Инопланетяне? — весело выкрикнул кто-то из зала.
Лектор тщетно поискал взглядом человека, прервавшего его речь, и произнес:
— Инопланетяне? Что ж, вполне рабочая гипотеза. Вы, к примеру, знаете, что, согласно подсчетам специалистов калифорнийского Института поиска внеземного разума, цивилизаций в галактике может быть от 361 до 37 965? Наука, друзья мои, не в курсе, что в один прекрасный момент взбредет в голову, с позволения сказать, людям, населяющим иные, подчеркиваю, абсолютно иные миры. Но, боюсь, империи губит не внешнее воздействие, а внутренние явления. Нравственная скудость общества нашего вполне объяснима. Десятилетиями душу народную истязали, выворачивали наизнанку, ранили ее, обильно посыпали эти раны ложью. Подобное не может оставаться безнаказанным.
Антон быстро заскучал. Безусловно, мысли докладчика достаточно любопытны, но уж больно витиевато преподносил их этот человек. Да и выглядел как-то неубедительно... Одет не то чтобы неопрятно, но... депрессивно, вызывающе небрежно. Воротник рубашки загнулся и торчит из- под ворота пиджака, на брюках серого оттенка явственно проступало пятно. Правда, выбрит лектор аккуратно, а лысая голова несколько сглаживала ощущение общей неприбранности. Но все, что носит ниже шеи человек, рассуждающий о судьбе величайшей страны, выглядело очень плохо.
Звание докладчик имел профессорское, слыл легендарной личностью. Репутация бежала далеко впереди него и давно уже вышла за стены институтов, где ему довелось потрудиться. Его «коммерческие» лекции по обществоведению посещало всякий раз не меньше сотни человек, причем по субботам. И это в наше время материальных забот и устремлений.
Антону было любопытно взглянуть на новую городскую знаменитость, особенно потому, что речь шла не о светском персонаже или сверхновой звезде мира дизайна, а о светиле совершенно бесполезной в стабильном обществе науки. Но теперь Антон решил, что больше не станет слушать человека, который так пренебрежительно относится к своему внешнему виду и к речи.
Стоящий рядом с Антоном низкорослый гражданин с густой толстовской бородой невзлюбил докладчика по иным соображениям. Они, видимо, были идеологического свойства, потому что «борода» то и дело шипел себе под нос обидные слова в его адрес: «Ссскотина...», «гаденыш», «жидовская морда» и тому подобное.
Дело происходило в Политехническом музее, куда Антон стал с некоторых пор частенько захаживать. Здесь он отдыхал от суеты. Светские «львы» со «львицами» отбывали «срок службы» на благо тусовки в других местах, обходя пахнущее советским прошлым здание политеха. Однако здесь проходили любопытные мероприятия. На них, и только на них, можно было встретить поистине интересных людей. К тому же по соседству с музеем располагался замечательный ресторан, напоминающий Антону его бедное, но задорное советское прошлое. Именно в этом ресторане Антон проводил свободные часы в беседах со знакомыми учеными, открывающими ему новые горизонты познания.
Сегодня Антон пришел в Политехнический музей на лекцию доктора исторических наук Вило- рика Рудольфовича Плукшина.
Такое странное имя дали ему родители. Вило- рик Рудольфович родился за год до начала Великой Отечественной войны в рабочей семье, в столице Урала городе Свердловске. Отец его, Рудольф Плукшин, всю жизнь работал на местном металлургическом комбинате, гордился своим предприятием, страной, состоял в партии и был настолько политически активен, что не удержался от соблазна подпортить жизнь единственному сынишке, назвав его Вилориком. Счастливой матери было абсолютно все равно — она только плечами пожала, а появившегося на свет мальчика (з кг 345 г) вместо человеческого имени нарекли аббревиатурой.
Поступок Плукшина-старшего во времена «Даздраперм» и «Сососореков» — производных от слогана «Да здравствует Первое Мая!» и названия страны (СССР) — никого не удивил. За праздничным столом, накрытым на свежем воздухе у бараков, где проживали рабочие семьи, подняли тост за товарища Сталина и всех вождей, за продолжателя славной династии Плукшиных, выпили за новое «пролетарское» имя, и с тех пор природу его не вспоминали.
В школе Вилорика Плукшина, разумеется, дразнили, поэтому он быстро научился драться. В 1957 году, когда настала пора выбирать дорогу и как все идти в ремесленное училище, Вилорик проявил неожиданную тягу к знаниям, огорошив родных желанием поступить в Уральский государственный университет имени А.М. Горького. Родные не верили своим ушам. Мать заплакала — то ли от умиления, то ли от страха, отец, уважив добрый повод, законно напился.
Не проучившись в институте и двух лет, Вило- рик угодил в армию, окончил офицерские курсы и отправился служить срочную в Западную группу советских войск. Но тягу к знаниям, к науке не забыл. В итоге Вилорик Рудольфович своим умом выбился в люди и даже сумел «зацепиться» в Москве. Поступил в МГУ имени Ломоносова и, уже будучи студентом, прославился благодаря фантастическому таланту к расшифровке древних текстов, включая наиболее проблемные, на которые давно махнули рукой целые институты.
Плукшин не превратился в кабинетное, любящее комфорт существо. Его тянуло на свежий воздух. В 1983 году он принял участие в длительной экспедиции в Красноярский край, о которой не писали в газетах и не снимали документальных фильмов. Вернувшись из тайги, Плукшин переменился, отрастил бороду, стал нелюдим и очень быстро прослыл чудаком. Казалось, он навсегда исчез из поля зрения интересующейся наукой общественности. Не тут-то было... В 1989 году, на закате перестройки, журнал «Огонек» ни с того ни с сего опубликовал неприлично объемное интервью Вилорика, где тот абсолютно серьезно рассуждал о параллельных мирах, глобальной катастрофе и грядущем стирании границ добра и зла, грозящем погубить нашу планету.
В интервью было мало «правильной» науки. Зато оно изобиловало метафизическими выводами, отсылало читателя к библейским сюжетам, содержало намеки на скорое катастрофическое изменение расстановки сил на мировой арене в связи с неминуемым крушением некоторых мировых империй. А так как свято место пусто не бывает, то на смену старым супергосударствам обязательно придут новые. Вопрос: будет ли эта трансформация мирового порядка бескровной?
Интервью было достаточно необычным хотя бы уже тем, что отсылало читателя к ранее не публиковавшимся вечным книгам человечества, и, конечно, не могло не украсить очередной номер журнала. Однако с тех самых пор в официальных научных кругах Плукшин окончательно заработал себе репутацию выскочки, идущего на поводу у падкой на чудеса толпы. Как ни парадоксально, но это дало возможность Вилорику Рудольфовичу в одночасье превратиться в непризнанного гения и кардинально улучшить материальное положение.
В перестроечном Союзе и затем уже в новой России Плукшин принялся читать платные лекции. О его научной деятельности общественности почти ничего не было известно, да это и мало кого интересовало.
Мир вступил в предсказанную Вилориком Рудольфовичем полосу геополитических перемен. Советская наука приходила в упадок. Все держалось на преданных делу людях, совершающих подвиги ежедневно и ежечасно, поскольку они не переместились на рынки, не уехали за границу, а продолжали изыскания несмотря ни на что. Плукшин принадлежал к числу таких людей. Его главной страстью стал поиск древних артефактов, а также перевод и трактовка вновь обретенных рукописей. Плукшин мечтал написать собственную историю цивилизации, избавить науку от пут служения каждому новому правителю...
Были времена, когда хорошо осведомленные коллеги считали его активным членом «ордена» так называемых модернистов — верующих ученых, стремящихся объединить науку и религию в целях современного толкования истории веры. Они предлагали официально пропустить церковные догмы через призму достижений науки. Между прочим, за подобную ересь еще в XIX веке Ватиканская инквизиция сурово наказывала своих братьев-отступников в темницах.
Модернисты считали, что Ватикан совершает смертельную ошибку, поскольку политика замалчивания, утаивание фактов из истории религии, жизнеописания Иисуса Христа и апостолов, трактовка событий с точки зрения мироощущения средневекового человека ведет к кризису веры. И наоборот, соединение веры и науки поможет его преодолеть. Их единение в поиске истины, а не простое «мирное сосуществование», позволит провести во всем христианском мире внутренний крестовый поход, бескровное воцерковление миллионов заблудших душ...
Считается, что движение модернистов формально прекратило свое существование со смертью его самых активных участников: директора семинарии Сен-Сюльпис в Париже Джона Хогана и знатока древнееврейского языка отца Альфреда Луази. На самом деле его расцвет пришелся на ранние годы правления папы Льва XIII, который
Содержание
Пролог3
Глава первая9
Глава вторая16
Глава третья51
Глава четвертая70
Глава пятая76
Глава шестая84
Глава седьмая96
Глава восьмая104
Глава девятаяп8
Глава десятая125
Глава одиннадцатая132
Глава двенадцатая139
Глава тринадцатая149
Глава четырнадцатая160
Глава пятнадцатая170
Глава шестнадцатая185
Глава семнадцатая198
Глава восемнадцатая211
Глава девятнадцатая221
Глава двадцатая243
Глава двадцать первая261
РУССКИЙ
Глава двадцать вторая284
Глава двадцать третья292
Глава двадцать четвертая302
Глава двадцать пятая308
Глава двадцать шестая324
Глава двадцать седьмая341
Глава двадцать восьмая353
Глава двадцать девятая364
Глава тридцатая378
Эпилог392
Литературно-художественное издание
Юрий Алексеевич Костин
РУССКИЙ